Джин Джонсон - Меч

«Я был глупцом, когда она появилась. Упрямым, бесчувственным болваном».

— Они завтра уедут, лучше дождемся и поженимся послезавтра. Торговцы отбудут с последним отливом завтра на рассвете. Мы подождем следующего дня, тогда можно быть наверняка уверенными в том, что они далеко.

Ей это не понравилось. Келли ощутила легкое беспричинное раздражение, но вздохнула и кивнула, устраиваясь уютнее в его объятиях, а потом почувствовала… первую, предупреждающую волну боли внизу живота. Сначала тупую, потом острую и мучительно тягучую, которую не чувствовала около месяца.

— Сейбер?

— М-м-хм-м? — выдавил он, вдыхая ее женский запах с удовольствием, которое, к сожалению, придется отсрочить еще на две ночи.

— Сделаем это через пять дней.

Он напрягся.

— Что?

— Я, э, не могу… Ты понимаешь, — замялась Келли. — Не в ближайшие пять или шесть дней. И пойди попроси Эванора заварить для меня большую чашку того облегчающего спазмы чая, который они с Морганеном изобрели. Он мне понадобится сегодня. И завтра. И, скорее всего, послезавтра…

— О.

Келли рассмешило разочарование в его голосе и резко поникшие плечи, когда Сейбер понял и покраснел. Она легонько приобняла его:

— Бедный малыш.

— Я не малыш!

Келли готовилась к своей свадьбе. Она искупалась и легкими мазками нанесла любимый аромат Сейбера, потом натянула новое нижнее белье. Ей пригодилось найденное кружево с узором из сердечек, и она решила с ним поэкспериментировать. Аккуратно сшитые вместе детали из нежного шелкового кружева шириной два дюйма превратились в бюстгальтер, который с радостью могла бы надеть любая невеста в день своей свадьбы… и соответствующие трусики-бикини. Она улыбнулась, когда застегнула спереди крючки своего тщательно подогнанного бра. Сейбер согнул эти крошечные застежки из тонкой стальной проволоки, не понимая, зачем ей нужны такие странной формы малюсенькие штучки.

«Думаю, он с радостью займется ими, когда, наконец, увидит, для чего они были сделаны».

Собираясь, Келли сожалела, что у нее не было девичника, а еще больше, что здесь отсутствовала ее единственная подруга Хоуп, которая могла бы сопровождать Келли к алтарю, когда все будет готово. С другой стороны, Келли радовалась, что прошлой ночью она не слышала звуки устроенного для ее жениха мальчишника. Не то, чтобы ей нужно было беспокоиться о стриптизершах или чем-то подобном, но все же…

В недавно перекрашенной комнате вокруг нее медленно менялись оттенки синего и белого. «Облака» кружились, имитируя постепенное движение вдоль бывших когда-то белыми стен. Все это являлось экспериментом Морганена в настенной живописи, призванной помешать шпионить за ними. Келли поправила нижнее белье и протянула руку к первой части своего парадного наряда из аквамаринового шелка.

Солнце снаружи село, разрисованные стены изображали сейчас день, хотя краска в действительности не светилась.

Из-за Ридана свадьбу устроили ранним вечером, а не днем. Остальные где-то снаружи готовили часовню и безлошадный экипаж, который повезет ее по длинной, извилистой дороге к часовне, где она выйдет замуж в традициях Катана.

Надевать средневековую одежду было забавно, но ей нравилось носить брюки, так как они не сковывали движений. Ее помощник Эванор колебался относительно фасона свадебного платья, определенно не похожего на стиль, который носили в Катане. Для начала, Келли нарисовала на пожелтевшей бумаге эскиз, потом размерила и раскроила ткань, указав ему, где сшить. Аквамариновый шелк превратился в состоящий из нескольких частей костюм ее собственного дизайна.

Сначала Келли надела брюки, которые были скроены так, что облегали бедра, а слегка зауженные к низу брючины подчеркивали форму ног. За прошедшие несколько месяцев она слегка прибавила в весе. Чуть округлившись, ее ноги смотрелись намного лучше. Она зашнуровала распахивающийся спереди клапан. Модель брюк напоминала штаны братьев, покрой которых изменился с тех пор, как Эванор освоил обметку отверстий и разрезов. Затем она надела свободную блузу, мягкими складками спадавшую вниз по плечам от выреза у горла.

Затем пришел черёд юбки с широким поясом и сборками на талии. Длина ее менялась от середины бедра спереди до пяток сзади, где она почти подметала пол. Завершал картину тесный жилет-корсаж со шнуровкой, который прикрывал бретельки лифчика.

Юбку и блузу обильно украшало пришитое по краям и манжетам кружево с сердечками, а у горловины оно было словно гофрировано. Нежный белый цвет кружева прекрасно контрастировал с аквамариновым шелком. Брюки, жилет и кокетка юбки были украшены гладкой плетеной тесьмой, в которой перемешались нити белого, изумрудно-зеленого, сапфирового и золотого цветов. Тесьма окаймляла низ корсажа и край глубоко вырезанной горловины, шла вокруг проймы и вдоль шнуровки, а также украшала боковые швы и манжеты брюк. А Вульфер, лучше из всех восьми братьев обращавшийся с кожей, смастерил ей пару ботинок высотой до щиколотки и как-то умудрился покрасить в тот же самый аквамариновый цвет. Еще он пообещал ей сделать несколько пар шлепанцев на смену старым, которыми она обходилась до сих пор.

Надев единственную на данный момент пару носков, связанных ею собственноручно в свободное время из тонких ниток, Келли обула ботинки, слегка притопнув, чтобы убедиться в их удобстве. Они подходили ей идеально, доказывая, что Вульфер делал обувь намного лучше, чем обувные фабрики. «С другой стороны, — с улыбкой подумала она, — у него для создания замечательной обуви имеется собственная магия. Ему даже не нужны эльфы-сапожники из волшебной сказки!» Мысль позабавила Келли.

Одевшись, она поспешила в освежающую комнату, чтобы посмотреться в зеркало и попытаться что-нибудь сделать со своей прической. В отличие от большинства рыжеволосых, ее волосы абсолютно не вились. Они настойчиво желали оставаться таковыми, и только концы немного загибались вверх. Во время подростковых экспериментов химическая завивка исчезала меньше чем через месяц. Завивка горячими щипцами не получалась. Ее волосы смеялись в лицо всем муссам, гелям и лакам, которые даже в сочетании друг с другом смешивались в огромных количествах на ее золотисто-рыжих локонах. К счастью, Сейбер, казалось, не замечал этого недостатка. Или его это не волновало.

Взяв подаренную им серебряную щетку, она провела жесткой натуральной щетиной по своей гриве. Если она ничего не может сделать с волосами, то, по крайней мере, пригладит их. Смочив серебряный гребень под струей воды из крана, она пробежала им по волосам, потом при помощи щетки распределила влагу по блестящим, длиной до плеч, прядям и зачесала их назад, открыв небольшую россыпь веснушек на щеках.