Джин Джонсон - Меч

Спустя какое-то время он почувствовал прикосновение ее рта: горячее, влажное и совершенно бесстыдное. Она еще раз проделывала с ним то, что и раньше. Только в этот раз, пойманный в ловушку лёжа на спине, Сейбер возбудился еще до того, как окончательно проснулся, с криком выгнул спину от чистого наслаждения, проталкиваясь в ее восхитительно посасывающий рот. К счастью, она делала это нежно, а иначе это всё могло привести к болезненным ощущениям. Жена продолжала ласкать его, поддерживая в возбужденном состоянии. Сейбер потянулся к ней в темноте комнаты, изгибаясь, чтобы самому оказаться сверху. Его попытка не удалась, Келли просто толкнула его обратно на спину и взобралась на него сверху. Непристойно широко расставив ноги, она оседлала его, в тоже время, прижимая плечи Сейбера к матрасу. Весьма смело взяв инициативу на себя.

— Боги! Возможно, ты и была девственной, — удалось выдохнуть ему, — но ты не невинна!

Грудной, довольный, женственный смех окутал его. Казалось, руки сами нашли ее бедра, обхватили ягодицы. И когда она стала двигаться, Сейбер обнаружил, какое удовольствие направлять ее в этом положении, чувствовать ее восхитительный, безумно неторопливый, экспериментальный ритм. Ощущать, как она со вскриком упала в изнеможении ему на грудь, когда наслаждение захлестнуло ее стремительно нарастающей волной, зажигая его собственный экстаз.

Их тяжелое дыхание смешивалось в сумерках комнаты. Потянувшись, Сейбер нащупал один из обвитых гирляндой столбиков кровати, нашел один из защитных оберегов, затем ему удалось добраться до прохладного, гладкого изгиба светосферы, закрепленной для чтения над кроватью. Он провёл кончиком пальца по гладкой поверхности. Возникшее слабое свечение было тусклым и освещало только их двоих, но этого было достаточно, чтобы он мог видеть Келли. Он не мог насмотреться на нее, на эту удивительную женщину, которую его младший брат привел в его жизнь.

— Я люблю тебя, Келли, — прошептал он, пристально глядя на свою пресыщенную жену.

Келли очнулась от соблазнительного полудрёма. Она не знала, что сказать. Он ей нравился, она страстно желала его, была более чем согласна выйти замуж. Но она честно не знала, любовь ли это. Та истинная любовь, которую ему было предначертано чувствовать к ней. Чувство вины заставило ее спрятать лицо у него на груди, когда он гладил ее по волосам. Келли не могла произнести слов любви, пока не была абсолютно уверена. Она чувствовала, что влюблена в него, но… стоит ли говорить о любви?

Молчание было совсем не обнадеживающим, ведь Сейбер знал, что она не спала.

— Келли?

— Мое сердце принадлежит тебе, — наконец прошептала она.

Поскольку ее сердце точно никому больше не принадлежало, Келли сказала чистую правду, учитывая ее внутреннюю неуверенность. Она просто не могла соврать на его признание. Он действительно ей очень нравился, она не могла представить себя в такой интимный момент с кем-то другим.

Когда она больше ничего не сказала, Сейбер решил, что, возможно, у нее на родине принято говорить именно так. Он ведь почти ничего не знал о ее мире, о принятой там культуре. Конечно, она несколько раз поступала противоестественно для обычаев Катана, ему это было непривычно. Например, надела брюки. Но он действительно не имел ничего против.

Большим пальцем Сейбер потер простой золотой ободок на своем безымянном пальце, немного повернув его. Он мог чувствовать удары ее сердца рядом со своим, видел на ее виске биение пульса, после каждого удара сердца отдававшегося в груди. Его мужеское естество, все еще находившееся в ней, отказывалось после разрядки уменьшиться, не желая оставлять ее ножны.

Он даже не заметил, как влюбился. Перед лицом Проклятия и Бедствия, он изо всех сил полюбил Келли Дойл с Земли… где бы это ни было. И из всех его братьев, которые были более приветливыми и менее темпераментными, чем он вначале, и, конечно же, были бы менее неуклюжими в ухаживаниях… она полюбила его.

— Мое сердце тоже принадлежит тебе, — прошептал он. Она прижалась к нему еще теснее. Ночь казалась теплой, особенно с зашторенными окнами, к тому же лето уже настало. По крайней мере, ему было тепло, учитывая, что на нем полулежала Келли. Может, ей было не так комфортно?

— Тебе не холодно?

Она покачала головой и просунула пальцы ему под спину, удерживая его рядом.

Вздохнув, Сейбер обнял ее удобней и закрыл глаза. Ему было наплевать, если неизбежное обрушение крыши донжона, поддерживающего их гнездышко, и было тем самым Бедствием. Он не собирался выпускать ее из объятий.

Сейбер снова был в Келли, когда проснулся, или, учитывая, что она все еще лежала у него на груди, а он продолжал ее обнимать, то, скорее всего, он так и не выходил. Теперь можно было без особого труда утолить невыносимый голод, который будил его каждое утро с тех самых пор, как он первый раз удовлетворил себя сам. Даже еще раньше, если быть честным с самим собой. Все началась с того, что он прижал Келли к стене в башне Морганена — тогда он неохотно признал, что желает эту чудесную девушку, спящую на его груди. Разжав руки на спине любимой, Сейбер переместил их на ее бедра и нежно опустил на себя, входя полностью. Келли забормотала что-то, слегка поерзала, и Сейбер вышел из нее и снова вошел, скользя по гладкому лону с капельками влаги, оставшимися после услад прошлой незабываемой ночи. Келли снова забормотала и уперлась подбородком Сейберу в грудь, словно хотела зарыться лицом, как в подушку. Он сделал три сильных толчка… и с удовольствием наблюдал, как глаза Келли резко распахиваются с каждым движением. Когда он чуть ослабил хватку на попе и наполовину выскользнул, веки Келли снова опустились, возвращаясь в сонно-расслабленное состояние.

Это было интересно.

Он повторил. Келли отреагировала также: шире, шире и шире… и веки опустились. Сейбер с улыбкой выгнул спину и двинулся к самому краю, к точке, где вот-вот выйдет из тела любимой. Келли забормотала и вздохнула, чуть ли не захныкала, а затем выгнула бедра, угрожая полностью оставить его. Придерживая ее за таз, Сейбер крепко притянул любимую к себе и сделал сильный толчок, погружаясь страстно и неистово.

Мгновенное удовлетворение. Келли ахнула и задрожала, очнувшись не только ото сна. Сейбер снова толкнулся в ней, кончая и выливая свое наслаждение, чем усилил оргазм Келли, которая выгибалась и ловила ртом воздух. Оба лежали на кровати, тяжело дыша.

Глядя на балдахин над кроватью, Сейбер почувствовал, что его сердце замедляет своей бешеный бег, а взгляд фокусируется на кружащихся в воздухе пылинках. Его братья, готовившие спальню для брачной ночи, тактично задернули все занавески, хотя комната под самой крышей главной башни располагалась выше всех остальных в замке. Точнее, братья почти задернули все занавески, так как с северо-востока за голову и лицо Келли и Сейбера лился поток солнечного света, доказывая, что уже давно рассвело. Фактически, судя по углу света, сейчас было около девяти-десяти часов утра.