Блейк Чарлтон - Чарослов

Нико разжал руку и остановил поток вливающейся в щит антимагии. А Смолвуд тем временем лихорадочно выпалывал из стенок зараженные фразы.

Шеннон, который теперь стоял внутри отдельного защитного заклинания, кивнул Никодимусу и перекатил свой щит на другую сторону комнаты. За миг до того, как волшебник исчез в бушующем магическом шторме, Нико успел краем глаза различить, что правая рука Шеннона бережно держит раскрытый Каталог.

— Никодимус, ну как можно быть таким беспечным? — ворчал Смолвуд, запечатывая последние бреши в защитной сфере.

Щит заметно уменьшился в размере. Нико пришлось передвигаться ползком, наклонив голову к плечу и зажимая рукой кровоточащую щеку.

— Ох уж мне эти какографы! Шеннон слишком вам доверяет. — Наверное, Смолвуд не на шутку рассердился. Нико никогда раньше не слышал, чтобы он говорил таким резким тоном. — Из-за тебя мы чуть не погибли! Ты рисковал нашими жизнями и сохранностью Каталога!

Нико промямлил слова извинения.

— Ладно… покажи мне порез, — смягчился Смолвуд. — Я сделаю, что могу, а когда вернется Шеннон, он тебя подлатает с помощью магнуса.

Нико опустил руку и отвернулся. Когда Смолвуд протер рану рукавом мантии, острые иглы боли вонзились в голову юноши; впрочем, никакая боль не могла стереть с его лица самодовольную ухмылку.

— Эта твоя выходка с щитом была на редкость глупой… — прошептал Шеннон на ухо Нико.

Четверо стражников сопровождали их обратно в Барабанную башню, и один из северян с подозрением взглянул на старого волшебника. Прежде чем закончить предложение, Шеннон подождал, пока тот отвернется.

— На редкость глупой, Никодимус… и на редкость смелой.

Нико попытался улыбнуться, и раненую щеку обожгла резкая боль. Хотя Шеннон накладывал швы очень осторожно, прикосновение магнуса к ране оказалось невероятно болезненным.

— Вы что-нибудь узнали? — спросил Нико.

Сидящая на плече у Шеннона Азура вытянула шею, чтобы не выпускать из виду стражников. Отряд шагал вдоль широкой остроземской аркады через северный квартал академии. Пока все стражники находились далеко и не могли их подслушать.

— Ничего о камне, изумруде или Праязыке. И ни единой догадки насчет хтоников, плюща или черепашьих панцирей… — Шеннон замялся. — Прости, Нико. Я только сейчас понял, что забыл поискать средства избавления от какографии…

Нико почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он взял себя в руки.

— В данный момент это не важно. Что с нашим врагом?

Волшебник улыбнулся в седую бороду.

— Я выяснил, с существом какого типа мы имеем дело.

Нико повернулся к архимагу.

— Магистр! — прошептал он, но тут же спохватился и вновь потупил взгляд в пол. — Кто он, наш враг? — одними губами спросил Нико.

— Мы имеем дело с големом, — шепотом ответил волшебник. — С заклинанием древнего континента. Если верить книгам, по эту сторону океана еще никто ни разу не встречал и уж тем более не пытался создать ничего подобного.

— Гореть Лосу в аду! — пробормотал себе под нос Нико. — То есть маг, с которым мы столкнулись, владеет знанием древних чар. И вдобавок поклоняется демонам. Что еще вы узнали, магистр? К какому типу конструктов относятся големы?

И вновь Азура покосилась на стражников: те по-прежнему находились слишком далеко, чтобы подслушивать.

— Создавая чары голема, — зашептал Шеннон, — древние чарословы превращали собственное сознание в сложный текст, именуемый «духом», куда переходили все магические и умственные способности автора. Затем такой дух вселялся в сотворенное из земли тело голема — обычно их делали из глины, хотя попадаются также упоминания о металле и камне. Оживленный голем — это не конструкт, а живое существо. Прочность голема зависела от материала: железный голем прослужит дольше, чем его медный собрат, медный — дольше, чем голем из грязи, и так далее. Однако чем крепче голем, тем больше чар и времени уходит на его создание.

Нико придержал язык: на повороте у изгиба аркады один из стражников замешкался, оказавшись в опасной близости от лингвиста и его ученика. Юноша подождал, пока тот отойдет, прежде чем задать очередной вопрос:

— Вы ведь отрезали убийце руку, так? Разве это не должно было его задержать?

Шеннон кивнул:

— Дух колдуна просто-напросто покинул раненое тело и сформировал новое. Впрочем, насколько я понял, в стенах Звездной крепости любой голем попадает под действие хтонических метазаклятий, которые ускоряют износ. Глиняный, например, и пяти часов здесь не продержится. К тому же на нашей территории они не могут колдовать.

Нико бросил взгляд на ближайшего стражника.

— Значит, злой колдун прячется где-то снаружи. Он может быть где угодно.

— Где угодно, главное, чтобы поблизости, — поправил Шеннон.

Страх охладил возбуждение Нико.

— Мы должны отыскать самого колдуна. Кем бы он ни был — человеком, демоном или конструктом, его нужно убить, пока дух находится в големе.

Шеннон покачал головой:

— Знай мы, где спрятано тело колдуна, мы бы так и поступили. Но, увы, нам его не найти.

— Как же тогда с ним сражаться?

Шеннон уже собирался ответить, однако вовремя заметил столпившихся впереди стражников. Группа подошла ко входу в один из длинных коридоров, что отделяли Остроземский квартал от Имперского. Отсюда до Барабанной башни было рукой подать.

Внутри стражники снова рассредоточились по всему коридору, и Нико с Шенноном могли шептаться дальше.

— Если дух колдуна не успеет покинуть голем, — вполголоса объяснил Шеннон, — и тот развалится, автор заклятия погибнет вместе с телом. Каждый голем по-своему уязвим. Глиняные — самые пластичные, и потому невосприимчивы почти к любым воздействиям, кроме мощнейшего сдавливания и колющих ударов. Однако, как я убедился на собственном опыте, глина довольно легко режется.

— А если голем из гранита?

— Гранитный голем медлительнее и сильнее. Он не сможет противостоять мощным дробящим ударам. — Волшебник снял Азуру с плеча. — Никодимус, — громко произнес он, — не подержишь моего фамильяра? Буквально секундочку, только капюшон поправлю?

Протянув руку, Нико ничуть не удивился, когда попугай вдавил ему в ладонь коротенькую фразу на нуминусе.

— Присмотрись к последовательности рун, — шепнул Шеннон, делая вид, что возится с капюшоном. — Получится у тебя распознать написанное?

Нико пересадил Азуру на другую руку и украдкой взглянул на строку. При переводе выходило: «ншоеннннеошн». Нико откашлялся.

— Это буквы вашего имени, записанного дважды: как обычно и задом наперед, чередуемые через одну.

Старик зафыркал, давясь смехом.

— Как же так: ты и рецепт яичницы-то едва можешь прочесть, а тут разобрался с первого взгляда?