Александр Гребенкин - Люди как птицы
- Название:Люди как птицы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Гребенкин - Люди как птицы краткое содержание
Люди как птицы - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Все расступились и зааплодировали, а Жора Аггелов подошёл и заикаясь сказал:
— Здорово! Я оч-чень рад! Вы т-так п-прекрасны!
Кто-то просил увести его, но я остановила и дала знак продолжать говорить. Я пристально смотрела на него, мне так хотелось помочь несчастному поэту, что под моим воздействием остатки алкоголя из него выветрились. Он всё чётче стал говорить, перестал заикаться.
— Р-работа выполнена в античных канонах и п-прославляет красоту… В нашем стремлении создать н-новое искусство, нам важно не выплеснуть ребёнка из к-купели. Мы должны помнить о пластике и образах греков…
Последние слова Жоры заглушил недовольный шум.
— Что он говорит?
— Вы прославляете фундаментальное старьё!
— Так мы с места не сдвинемся!
Жоре не дали сказать, оттеснив его вглубь толпы.
И тут все горести и трудности последнего времени выплеснулись у меня разом.
— Да как вы смеете! Вы мните себя образованными и культурными людьми, а ведёте себя как невоспитанная толпа где-нибудь на рынке! — воскликнула я, теряя контроль над собой.
— Да она оправдывает язычество…
Я в отчаянии посмотрела на растерянного Максима.
Тот в исступлении крикнул:
— Да раскройте вы свои сердца и души! Может тогда вас тронет красота!
— Всё это уже устарело! Кому нужна ваша древность!
Я глянула на подошедшего Штенберга умоляюще.
И это сыграло свою роль.
Он поднял руку, и все затихли. Авторитет его был непререкаем.
— Товарищи, не забываем о той высокой оценке, которую дал древнегреческому искусству Маркс. В частности, он писал: «Почему детство человеческого общества там, где оно развилось всего прекраснее, не должно обладать для нас вечной прелестью, как никогда не повторяющаяся ступень?» И это святые слова, товарищи, это руководство к действию! Мы не говорим, что опираясь на прошлое, мы творим будущее. Мы утверждаем — опираясь на лучшее прошлое, мы создаём замечательное и великое будущее! Так что — принимаем с открытым сердцем!
Грянули аплодисменты.
Попросил слова писатель Алёшин:
— А мне нравится эта картина! Она отражает идеал женщины. Тот идеал — очаровательной и одновременной сильной женщины, который так нужен новому обществу. А без идеалов общество не построишь!
Слова писателя понравились, даже кто-то крикнул «браво!»
После аплодисментов Алёшину вся толпа двинулась дальше.
***
Торжественный ужин состоялся поздним вечером на даче Штенберга.
Зал заливал свет хрустальных люстр. Блестели инструменты музыкантов — был приглашён джаз — банд Александра Цфасмана, порадовавший джазовыми транскрипциями сочинений композиторов-классиков, блюзами и спиричуэлс. Тогда всё это было новым и воспринималось как нечто необычное и полузапретное.
Все ожидали приезда великого начальства. И оно прибыло — в виде серьёзного, с бледным лицом и плотно сжатыми губами товарища Барабанова. Он был в кителе, галифе, в кожаных коричневых крагах. Шёл под руку с женой, которая была известным искусствоведом и даже произнесла краткую речь.
За Барабановым катился его помощник — бесцветный кругленький мужчинка в костюме и шляпе, с большим кожаным портфелем в руке.
Когда все уже были за столом, прибыл и немного опоздавший гость — высокопоставленный работник ОГПУ Глеб Боков.
Его худощавое и аскетичное лицо с чуть удлинённым носом чем-то импонировало, резко выделяясь на фоне остальных лиц. Сразу стало понятно- то, что таится внутри этого необычного человека, не удастся узнать никому! Он был закрыт полностью, со всех сторон. Максим говорил о нём как о человеке интеллигентном, знатоке музыки и живописи, предельно честном, который отказывался от всех привилегий своего положения: дач, курортов, автомобиля и прочего.
При Бокове сидевшие сразу притихли. Не подав никому руки, магнетически блистая глазами, с лёгкой улыбкой на устах, Боков обводил внимательным взглядом присутствующих. На мне он остановился, на мгновение задержав взгляд, улыбнулся чуть сильнее.
Я поневоле наблюдала за ним. На вид это был очень скромный, вежливый и тихий человек. Боков не принимал участия в шумном застолье, просто внимательно слушал, крайне редко вставляя фразы, стараясь никому не мешать и не стеснять. Просто сидел, забросив ногу на ногу, пил вино да много курил, скручивая папиросы из какой-то жёлтой бумаги.
Героем вечера неожиданно стал поэт Жора Аггелов. По распоряжению Бокова его впустили и разрешили прочесть стихотворение. Внезапно Жора подошёл ко мне, немного стесняясь, взял за руку, ввёл в круг гостей и объявил, что сочинил это стихотворение и посвятил его мне — «блистательной и очаровательной богине».
У меня до сих пор хранится мятый листок из его блокнота со стихотворением, прочитанным в тот памятный вечер:
Не успели высохнуть слезы
Наших острых, нелепых обид,
Но любовь нашу верно хранит,
Тот обряд, что под именем Розы.
Лепестки кораблями застыли,
В озерце голубеет вода.
В наших пальцах янтарь и слюда,
И стихи, чтобы ссоры остыли.
В водной глади зеркально мерцает
Нагота наших искренних тел.
И кто верен из нас, а кто смел,
Скажут духи, что в небе летают.
Цепь тех духов волной замирает,
Над водою лучами блестит…
Ты в покое, и я не сердит,
Венцом роз духи нас награждают.
И слюда обернется в союз,
Янтарем светит ярко корона,
Ты, сияя, садишься у трона.
Вишни губ твоих пробую вкус.
И блистает корона на мне,
На тебе паутинкою платье.
Наши души закружат в объятиях,
Наши чувства пылают в огне!
И на ложе из диких цветов,
От любви мы получим награду.
Грудь твоя, словно гроздь винограда,
Мое тело — из крепких стволов…
И с улыбкою глядя нам вслед,
Нимфы оды нам пели лесные,
Богов древних глаза голубые
Нас хранили от страхов и бед.
И Жора широко улыбнулся.
Я пожала благодарно руку и поцеловала поэта в щёку. Тряс ему руку и Максим:
— Ну, Жорка, ну удивил!
Пока Максим был занят разговорами с коллегами, я вышла подышать в парк, окружающий дачу.
Вечер выдался прохладный, с задувавшим ветром, который сыпал листьями, опадавшими на порыжелую траву. Как только я взялась за холодную мокрую ветку, чтобы сорвать красивый лист, как меня кто-то окликнул. Оказывается, на алее стоял и курил Михаил Булатов.
Он сжал мои руки, как бы приветствуя меня и сказал:
— Замёрзните. Вы таком в лёгком платье… Надо возвращаться.
— Да у меня голова гудит. Я уже устала от застолья, вообще, не очень всё это люблю. Если бы не Максим — давно бы ушла. Хочется поддержать его…
— Да, Максим Ковалевич — славный парень, один из немногих оставшихся независимых художников, — как-то тихо, будто себе под нос, произнёс писатель.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: