Андрей Прусаков - Путь чужака

Тут его осенило. Когда уходила Айрин, он не слышал ни стука засова, ни знакомого скрипа дверей. Не было даже сквозняка, свистевшего всякий раз, когда за Стасом приходили. Почему?

Потому, что Айрин приходила не снаружи. Изнутри. Сверху. К камере Белогорки вел отдельный ход. Это подтверждало, что Белогорка — пленница не из простых. Но почему ставры не знают ее имени? Еще она знает что-то, неизвестное даже правительнице.

Кто же она?

Подслушанный разговор не давал покоя. Каждый день мог стать для Белогорки последним, а он ничего не мог сделать. Или не смел?

Выжить. Надо выжить — твердил разум, но чувства кричали другое. Что, если завтра ее убьют, и он услышит ее последний крик? Ведь совесть — не разум. Она не забудет.

Помогая Свеарну, Стас присматривался к охране и сделал вывод, что бежать со стройки невозможно. Нужен иной путь. Нестандартный. Подземный ход рыть нет времени. Подогнать ближе к башне кран, пробить дыру… Нет. Шуму много, толку нет.

Проходя мимо палатки великого механика, Стас хотел зайти, но остановился, услышав разговор:

— Невероятно. Этот ставр знает больше, чем сам великий механик.

— Но как такое возможно?

— Не знаю. Но если он очень умен, он так же и очень опасен. Проклятье, этот ставр может занять мое место!

— Да как же это? — ахал собеседник. Похоже, помощник Свеарна Сторг разговаривал с каким-то аллери.

— Свеарн говорит, что он гений, а я дурак. Но, думаю, выскочка закончит, как и все. Когда его открытия иссякнут, Свеарн кинет его в яму к рабам, где ему самое место.

— А если нет?

— Значит, ты сделаешь так, чтобы это случилось. Если не хочешь, чтобы Свеарн кое о чем узнал…

Стас отшатнулся. Услышанного было достаточно.

Этот разговор стал последней каплей. Даже глядя на трехпалую ладонь, он забывал, что он — не человек, а ставр. Не человек, а знаниями и умениями выделяется, как Микеланджело или Тесла даже среди ученых аллери. И это породило зависть. Значит, об ассимиляции можно забыть. Ставров считают низшими существами, даже его открытия не изменят устоявшегося мнения. Это значит, что надо бежать. А если бежать, то с Белогоркой. Но как?

На стройке за ним почти не следили. Стас-Мечедар мог беспрепятственно ходить по площадке и лесам и даже давать указания рабочим. Свеарн был ленив и, видя в ставре толкового помощника, иногда не выходил из дома, а присылал помощника, которому Стас докладывал о происходящем на стройке.

Однажды Стас приметил свисавшую за стену веревку. Охранник, привыкший к особому положению Стаса, даже не смотрел на ставра, потом и вовсе отвернулся. Мелькнула мысль: сейчас! Взять, спуститься по веревке и бежать! До леса не так далеко.

Не страх остановил его. Стас не мог забыть Белогорку. Он дал ей надежду и не может бежать один. Пусть она смеялась над ним, пусть не поверила — он не уйдет без нее!

На всякий случай Стас поинтересовался у Свеарна, всегда ли стены башен именно такой толщины? Великий механик ответил утвердительно.

Стас рьяно взялся за расчеты. Исходя из высоты потолков и аллерийских стандартов, выходило, что камера Белогорки находится ниже уровня земли. А его, Стаса, обиталище — на четыре метра выше. Бедняжка, она даже не видит света, но ни словом не обмолвилась ему.

Он в который раз пытался разговорить узницу, но разговоры заканчивались одинаково.

— Ты должна мне рассказать! Я хочу спасти тебя, и должен все знать.

— Нет, не должна. И ничего не скажу. Я не хочу, чтобы ты погиб.

И тогда он понял: Белогорка погибнет, так и не увидев неба. Время идет, а он никак не решится!

Стас вспомнил дом и прежнюю жизнь. Все ясно, все расписано: работа, дом, выходные. Игра. В той жизни не было места риску, опасностям и лишениям. Самый сложный выбор был не между жизнью и смертью, а между марками машин или различными курортами, и никогда от его выбора не зависела жизнь человека.

Интересно, что делает Таня? Звонит по милициям, ищет по знакомым? А может, в его мире время идет по-другому? И вернись он сейчас, жена даже ничего не заметит. Вот только он не остался прежним.

На следующий день вместе с механиком Стас побывал в кузне, чтобы проследить за изготовлением металлических стяжек. Взгляд Стаса упал на кучку железных зубил для раскола каменных глыб. А ведь меня давно не обыскивают, подумал он и понял, что другого случая может не представиться.

Он придвинулся ближе, улучил момент, когда фигура Свеарна заслонила кузнеца, а Сторг отвернулся — и мигом выхватил одно зубило. Ладони взмокли, а сердце забилось. Он сильно рисковал. Но никто ничего не заметил.

Украденное зубило Стас спрятал в ямку под камень. Впрочем, камеру никто никогда не обыскивал. В голове еще не было никакого плана, но Стас уже знал, что не сможет оставаться здесь вечно. Он нужен Свеарну, пока способен генерировать идеи, пока от него хоть какой-то толк. Когда стройка закончится, кто знает, не закончится ли вместе с ней благоволение аллери? Если его отправят в яму к остальным, о побеге можно забыть. Надо думать сейчас, пока он относительно свободен.

Стройка продолжалась. В один из дней Свеарн отправил Стаса с поручением к интенданту в знакомой красной палатке.

— А-а, тот самый ставр, что знает механику? — проговорил Гнилосказ. Он разглядывал Стаса, словно видел впервые. — Зачем пожаловал, друг?

Стаса передернуло. Ишь ты, в друзья набивается! Он помнил, что говорили о Гнилосказе в яме.

— Свеарн приказал выдать медных гвоздей. Две сотни.

— Две сотни? — повторил Гнилосказ. — Ну, это можно. А больше ничего не нужно?

Стас подумал, что это насмешка, но ренегат не шутил.

— Посмотри на себя, Мечедар! В чем ты ходишь? Разве так должен одеваться помощник великого механика?

— Не твое дело, — сухо ответил Стас. Странная заботливость Гнилосказа ему не понравилась.

— Я думаю, и ешь ты не от пуза… Приходи вечером, поешь горячего, свежих фруктов…

Которых ты у своих урвал, подумал Стас.

— Неси, что сказано.

Как ни странно, Гнилосказ не обиделся. Он положил перед Стасом сверток и доверительно наклонился:

— Послушай. Тебе нужна новая одежда. Соответствующая твоему положению, — сказал ренегат. — Ты же советник Свеарна! Вот, посмотри, что я могу предложить тебе…

— Не надо.

— Я не требую платы!

— Нет.

— Почему, брат?

— Не брат я тебе, скотина рогатая, — сказал Стас, забрал гвозди и ушел. Он знал, что приобрел врага, но сердце пело. «Если у тебя есть враги, — подумалось ему, — ты не зря живешь на свете».

— Белогорка!

— Что, Мечедар? — голос ее был безразличен и тих.

— Какие у тебя глаза? — спросил Стас. Спросил спонтанно, думая, как вывести узницу из печального транса. — Какого цвета?