Тереза Эджертон - Ожерелье королевы

Люк стоял у большого окна и глазел на широкую оживленную улицу внизу, а посол вышагивал по комнате в своих нелепых туфлях на высоких каблуках и внимательно перечитывал письма Люка и разглядывал его паспорт. Сцена, развернувшаяся под окном, была по-своему привлекательна: почти не было заметно ни спешки, ни шума, только опрятно одетые прохожие чинно и неторопливо шли по своим делам. Время от времени, в противоположность им, проезжала ярко раскрашенная карета или проносили портшез, внутри мелькали накрашенное лицо в мушках или невероятная конструкция волос и пудры. И, опять-таки в противоположность всем остальным, иногда появлялась худая фигура — мужчина в шляпе с жесткими полями и длинном плаще или женщина в черном чепце со строгим лицом, — похоже, в Людене было довольно много левеллеров.

Но услышав невероятное предположение посла, Люк резко развернулся.

— Проконтролировать или заменить вас? Дорогой мой лорд Полифант, уверяю вас, такая мысль не приходила в голову Его Величества. Он очень даже доволен — то есть не то чтобы он мне рассказывал, но я не вижу причины думать иначе, он вполне доволен вашей работой здесь.

Посол все еще смотрел на него с подозрением.

— Если вы посмотрите на дату, — услужливо добавил Люк, — то заметите, что король написал это письмо год назад. С тех пор как я покинул Винтерскар, я много где останавливался, и мои дела здесь, уверяю вас, касаются лишь меня одного.

Немного успокоенный, посол сел напротив Люка и жестом предложил ему стул с лирообразной спинкой. Он немного более благосклонно оглядел посетителя.

— Но что я тогда могу для вас сделать, господин Гилиан, пока вы здесь? Если есть что-то, что в моих силах, то я весь к вашим услугам.

Чтобы подчеркнуть сказанное, он достал изящную табакерку золотого литья с выпуклой маской льва на крышке и предложил Люку.

Тот взял хорошую понюшку табаку, вдохнул, достал чистый белый платок и чихнул в него.

— Вы можете предоставить мне крышу над головой, хотя бы на два или три дня? Я, конечно, не намерен злоупотреблять вашим гостеприимством дольше. А вот что мне действительно нужно — да, пожалуй, это будет моя единственная просьба к вам, — не могли бы вы или кто-то из ваших служащих помочь мне найти подходящее жилье?

— Да-да, — радостно сказал лорд Полифант, теперь они были на дружеской ноге, — мы что-нибудь придумаем. — Он широко улыбнулся. — И вы, конечно, можете оставаться здесь столько, сколько вам будет угодно.

Это было очень щедрое предложение, но Люк был не склонен его принимать, не имея ни малейшего желания подвергаться нудной круговерти посольских чаепитий, посольских балов и посольских обедов.

— По правде говоря, — сказал он с намерением не отступать от своего решения, — если вы сами не можете порекомендовать мне комнаты, я думаю, я попрошу Кнефа, чтобы он мне что-нибудь посоветовал. У него обязательно найдется что предложить, он, похоже, знает почти все.

Случайное упоминание имени Кнефа произвело совершенно ошеломляющий эффект. Посол застыл на месте, а его и так выпуклые глаза просто вылезли из орбит.

— Кнеф… вы сказали — Кнеф? Извините меня, господин Гилиан, но не имеете ли вы, случайно, в виду того самого Кнефа, Кнефа-антидемониста?

— Если только не существует другого человека с тем же именем и принадлежащего к той же религии, — сказал Люк с невинным видом. — Да, наверное, именно его. — Он не ожидал такой сильной реакции, но это не мешало ему сполна насладиться произведенным впечатлением. — А почему вы спрашиваете?

Лорд Полифант раздраженно запыхтел.

— Но это невероятно. Вы всего несколько часов в Людене, да даже меньше часа. Как вам удалось свести такое чрезвычайно неподходящее знакомство?

Услышав такое, Люк нахмурился. Было, конечно, забавно шокировать посла, но ему совсем не нравилось слушать, как критикуют его друга.

— Я имел удовольствие познакомиться с Кнефом во время путешествия. Что касается того, что знакомство с ним мне не подобает, — то он воспитатель детей Наследной Принцессы, а это уж определенно вполне уважаемое занятие.

— Респектабельное занятие — если бы дело было только в этом! — мрачно сказал лорд Полифант. — Но это не единственная работа, которую он, как говорят, выполняет для Принцессы Марджот, и если вы будете жить здесь, в посольстве…

Но затем, вспомнив, что Люк как раз не собирается надолго задерживаться в посольстве, посол немного успокоился.

— Вы лучше знаете, что вам стоит делать, а что нет. Но честное слово, на вашем месте я не настаивал бы на этой дружбе. Это зловещий тип. Все тайны и интриги в этом скучном городке связаны с одним человеком — а это просто уже слишком. Кроме того, — добавил он, засовывая табакерку в жилетный карман, — левеллеры его не принимают. Его лишили сана, или отлучили, или выбросили во внешнюю тьму — что они там делают, чтобы наказывать себе подобных. А обвинение, насколько я помню, заключалось в том, что он накладывал проклятия, — лорд Полифант глубокомысленно покачал головой. — И несмотря на это, он, по-видимому, каким-то образом сохраняет над ними власть. Может быть, я и не должен этого говорить, но на вашем месте я держался бы от него подальше.

— Ни в коем случае, — ледяным тоном ответил Люк. Похоже, ему сегодня весь день будут давать непрошеные советы. Но, по странному стечению обстоятельств, он почувствовал, что, в отличие от совета Кнефа, советы лорда Полифанта его обижают. В любом случае он никогда не позволял кому бы то ни было выбирать за него друзей, и он не собирался менять свои принципы.

Осень испустила последнее трепетное дыхание на Люден, и зима вступила в свои права. Снег лежал высокими сугробами на красных черепичных крышах, он припорашивал экипажи, сани и портшезы, он облеплял статуи и голые черные ветви деревьев в городских садах и парках.

За это время Люк снял уютные меблированные комнаты в трехэтажном доме со ступенчатой крышей и окнами, выходящими на замерзший канал. Он нанял повара, кучера и шустрого парнишку в помощь Перису и, оставив эту немногочисленную компанию распаковывать его вещи и приводить дом в порядок, отправился исследовать город.

Это заняло его на целых две недели, а когда новизна прошла, он был более чем готов устроиться у камина, где пылал битумный уголь, со своими книгами, бумагами и бутылкой портвейна.

Он нашел в какой-то книжной лавке несколько заплесневелых книг по истории. Страницы сильно пожелтели и покрылись бурыми пятнами, и изящный старинный шрифт было трудно разобрать, но, пролистывая один из томов, он с удивлением заметил, что при печати использовалось сразу несколько шрифтов, которые появлялись на странице в совершенно произвольном порядке.