Митчелл Грэм - Пятое кольцо

Мэтью побежал еще быстрее, но помощник констебля опередил его и попробовал сбить Берка с ног, в результате чего оба они упали. Берк невольно выпустил арбалет из рук, но уже через мгновение вскочил, выхватил меч и бросился на Мэтью. Помощник констебля начал подниматься на ноги. Мэтью молниеносно наклонился, вытащил меч у него из ножен и успел обернуться как раз вовремя, чтобы отбить выпад Берка.

Всю жизнь его учили становиться к противнику боком, чтобы представлять собой по возможности меньшую мишень. Но сейчас он забыл все уроки фехтования, повернулся к Берку грудью и, взявшись за рукоять обеими руками, нанес ответный удар. Следующий выпад Берка он отбил таким же образом, едва не обезоружив противника. Перед глазами у Мэтью повисла красная пелена. В бешенстве он наносил удар за ударом. Через несколько секунд, несмотря на свое превосходство в росте и силе, его противник начал поддаваться, а Мэтью нападал на него со свирепостью, которой в себе не подозревал.

Он не услышал, как отец Томас завопил: «Остановись!» – когда выбил меч из руки Берка и, схватив врага за горло, повалил на спину. Свидетели этой сцены застыли на месте, не веря своим глазам, когда пальцы Мэтью начали сжиматься на горле Берка. В панике тот начал бешено отбиваться, но с каждым мигом все слабее и слабее и наконец затих.

Тяжело дыша, Мэтью уставился на мертвеца. Помощники констебля, которые безуспешно пытались разжать пальцы Мэтью на горле Берка, отпустили его и встали рядом, не спуская с него глаз. Мэтью тоже поднялся на ноги. Его разгоряченное лицо потихоньку остывало, а под ложечкой появилось ощущение сосущей пустоты.

Он как-то сразу забыл о Берке и спотыкаясь пошел к отцу. Констебль, опустившись на одно колено, прижимал платок к ране Брана. Платок весь пропитался кровью. Отец Томас приложил ухо почти вплотную ко рту Брана. Мэтью увидел, как губы отца слегка шевельнулись, и отец Томас кивнул в ответ на его слова. Неподалеку от них Трумен Палмер обнял плачущую Лару. Почему-то Мэтью не мог припомнить ни одного случая, когда бы он видел, как Лара плачет.

Через несколько секунд губы Брана перестали шевелиться.

Констебль поднял глаза на Мэтью и медленно покачал головой. Вокруг уже собралась небольшая толпа. Женщины принялись плакать. Руки друзей в знак сочувствия прикасались к рукам Мэтью, но он не замечал этого. Чудовищность того, что произошло, постепенно начала доходить до его сознания, и он бесчувственным взглядом обводил знакомые с детства лица.

Коллин и Дэниел обнимали его за плечи. В конце концов, помолившись о душе Брана, отец Томас поднялся с колен и тоже подошел к Мэтью.

– Идем, Мэт, – сказал Коллин.

Но Мэтью стоял, не двигаясь с места, и молча глядел на отца, не отвечая другу ни слова.

– Мэт, – сказал Дэниел, – теперь уже ничего не поделаешь, никто ничего изменить не может. Пожалуйста, идем с нами.

Мэтью оттолкнул обоих друзей и упал на колени. Он поднял голову отца и нежно обнял его. Все еще не до конца понимая, что случилось, он оглянулся кругом, как будто прося о помощи, но увидел лишь лица, выражавшие боль и сочувствие.

Коллин опустился на колени рядом с ним и стал закрывать плащом лицо Брана.

– Не надо, – сказал Мэтью, схватив его за руку.

– Мэт, – тихонько произнес Коллин.

– Нет, – повторил тот.

Коллин беспомощно взглянул на отца Томаса, но тот уже отошел и негромко разговаривал с Фергусом Джиббом. Несмотря на это, он заметил взгляд Коллина и поднял руку, давая ему знак подождать. Когда их разговор закончился, Фергус ушел, а отец Томас немедленно вернулся к Коллину и Мэтью.

– Мэтью, – негромко сказал он, – послушай меня, сын мой. Ты сейчас должен пойти со мной. Я прослежу, чтобы о твоем отце позаботились.

Мэтью качнул было отрицательно головой, но что-то в тоне отца Томаса все-таки убедило его. Взгляд добрых карих глаз священника проникал в самую душу, а выражение его лица ясно говорило, что медлить нельзя. Не вполне понимая, в чем дело, Мэтью осторожно опустил голову Брана на землю. Он взял плащ из рук Коллина и покрыл тело отца. Отец Томас что-то прошептал на ухо Коллину, и тот быстро ушел, уводя Дэниела – точь-в-точь как только что Фергус.

Девондейл

Похороны Брана Люина состоялись на следующий день. Размышляя об этом дне, как это с ним часто случалось в последующие годы, Мэтью вспоминал, что на них присутствовали почти все люди, которых он знал в Девондейле, а также многие, с кем он раньше никогда не встречался. Том Келторп с женой приехали даже из Мехлена, хотя Мэтью так и не понял, каким образом они узнали о случившемся.

Мэтью казалось, будто он движется в каком-то тумане. Разговоры доходили до его сознания бессвязными обрывками. Он чувствовал себя совершенно одиноким. Ночь он провел в доме Лары, которая все это время не отходила от него. Они не разговаривали – не могли. До раннего утра она сидела рядом с ним, держала его за руку и смотрела, как постепенно сереет, а потом голубеет небо. А когда он не выдержал и заплакал, Лара прижала к груди его голову и стала гладить по волосам, покачиваясь и баюкая его.

Во время церковной службы, вспоминал Мэтью, мужчины и женщины заплакали, когда заговорил отец Томас. Священник попытался произнести слова утешения и объяснить, что происшедшее несчастье не имеет никакого разумного объяснения. Если бы кто-нибудь попросил его об этом, Мэтью не смог бы повторить ни одного слова, сказанного тем утром. Он сидел в первом ряду, бессмысленно глядя перед собой.

Когда служба закончилась, прихожане стали медленно выходить из церкви, с покрасневшими глазами и опухшими лицами. Разбившись на группы, они негромко обсуждали случившееся. Тело Брана было предано земле на небольшом кладбище рядом с церковью.

Едва они отошли от могилы на несколько шагов, как к ним приблизился Джерам Квинн. Его лицо было мрачно: как и все остальные, он еще не оправился от потрясения.

– Мэтью, – сказал он, – я хочу сказать тебе, что очень скорблю о твоем отце. Хороший он человек был. Если бы я мог что-то предпринять, предвидеть каким-то образом…

– Благодарю вас, – ответил Мэтью, пожимая руку констебля. Ему снова пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержать слезы, набегавшие на глаза: он отдастся горю позже, когда останется один.

– Благодарю вас, – повторил вслед за ним и отец Томас. – Если вы позволите, Джерам, я хотел бы поговорить с Мэтью наедине.

Квинн ответил:

– Отец, я знаю, что сейчас не лучшая минута, чтобы об этом говорить, но… – Казалось, констебль подыскивал подходящие слова. – Но вы же понимаете: мальчику придется поехать со мной. Разумеется, побеседуйте с ним, но затем он должен отправиться с нами в Эндерон.