Елена Первушина - Стёртые буквы
- Название:Стёртые буквы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ФОРУМ
- Год:2006
- Город:Москва
- ISBN:5-8199-0247-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Елена Первушина - Стёртые буквы краткое содержание
Это мир, большая часть которого покрыты бескрайним лесом, а люди обитают лишь на узкой прибрежной полосе.
Это мир, где в небе висит пояс звезд, который одни зовут Венком Судьбы, а другие — Ожерельем. Черепахи.
Это мир четырех великих богов, тысячи храмов и маленькой молчаливой богини, которую ее единственная жрица носит в корзинке.
Это мир, где живут обычные люди, которые любят и ненавидят, хитрят и делают глупости.
Это мир, который не знает, как близок конец света.
Это мир, где живет женщина по имени Ксанта — не воительница, не королева и не колдунья. Но пока она остается в этом мире, для него еще не все потеряно. Потому что она — жрица для благословения.
Стёртые буквы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Забавно, но к обоим преступным любовникам — к королеве по имени Лягушка и диву по имени Дым она испытывала почти одинаковые чувства. Ей было искренне их жалко, они были по-настоящему несчастны, с ними действительно обошлись несправедливо. Но помочь им она не могла оба вообразили, что из-за причиненной им боли они получили право лупить весь мир без разбору, и теперь им приходилось платить за свою ошибку. Потому что отвечаешь всегда за себя, а не за других, за свои поступки, а не за чужие. В свое время Ксанта потратила немало сил для того, чтобы вбить эту простую мысль в голову маленького Дреки, но ни Дюмос, ни Силла не были ее детьми, и ей оставалось лишь уповать на милость богов — может, одному из них придет в голову как-нибудь после обеда заняться перевоспитанием молодых дураков. Однако боги тоже больше любят наказывать, чем перевоспитывать.
«Почему ты делаешь то, что ты делаешь? Потому, что делаю то, что я делаю», — сказала Ксанта Дюмосу и себе самой.
Наконец, вдоволь поворочавшись с боку на бок, она поняла, почему ей не спится: было еще одно предположение, которое она должна была проверить, причем, немедленно. Ксанта встала, накинула плащ и вышла из шатра.
На улице все еще продолжалось, медленно затухая, веселье. Заглянув на центральную площадь, Ксанта увидела за одним из столов Агриссу, рядом с ней — Аркассу и Дреки. Такое удачное стечение обстоятельств нельзя было упускать — и Ксанта поспешила к дому Агриссы.
Двери здесь не запирали. Первое, что услышала Ксанта, спустившись в полутемную землянку Агриссы, был детский плач. Лакмасса сама чуть не плакала, покачивая корзинку с надсадно орущим младенцем.
Увидев Ксанту, она вскочила, попыталась прикрыть корзинку полотенцем, потом поняла, что это бессмысленно, и просто, опустив руки, встала у стены.
— Мы не хотели, чтобы люди видели, — сказала она, опустив глаза. — Медвежонок — еще куда ни шло, а так… Мы боялись, его снова пустят по реке или бросят в лесу, а он ведь не виноват, что таким родился. Агрисса говорит, что рано или поздно с ним придется что-то делать, но я не могу.
— Конечно, не виноват, — ответила Ксанта. — Очень даже прав, что родился, нам только такого чуда и не хватало.
Она взяла младенца на руки и отметила про себя, что его руки и ноги все также чрезмерно напряжены. Но это был обычный тяжеленький и головастый полугодовалый младенец — никаких медвежьих лап, никаких ран, ничего призрачного.
— Не могу понять, что с ним, — сказала Лакмасса с усталым вздохом. — Плачет и плачет.
— Молоком похоже облился, вот и все дела, — отозвалась Ксанта. — От жирного молока у них часто животик болит. Не бойся, маленький, сейчас все в порядке будет.
Она присела, положила младенца себе на колени, прижала спиной к своему животу и стала мягко массировать вздутый животик. Через минуту младенец пукнул, отрыгнул воздух и улыбнулся сквозь слезы в ответ на улыбку Ксанты.
— Это хорошо, что ты человечьим ребенком быть можешь, — сказала ему жрица, — осторожно разминая скрюченные ручки. — С медвежатами мне дел иметь не приходилось, а с детьми — бывало, может, и получится у меня тебе помочь.
Вдруг кто-то довольно чувствительно царапнул жрицу по ноге.
— Ой, смотрите! — воскликнула Лакмасса. — Что это?
Ксанта опустила глаза и увидела Гесихию, которая, стоя на задних лапах, передними сосредоточенно скребла ее ногу, спуская чулок.
— Как она здесь оказалась? — изумилась Лакмасса.
— Чудом, надо думать, — пожала плечами Ксанта.
Она подхватила черепашку и уложила на колени рядом с младенцем. Гесихия ткнулась мордочкой Ксанте в ладонь, и в руку жрице упал тяжелый серебряный браслет — две змеи, сжимающие друг друга в объятиях. Ребенок потянулся рукой к новой игрушке, но схватить не смог, только впустую стукнул по браслету кулачком и опять расплакался. Тогда Ксанта осторожно надела тяжелый черепашкин подарок на запястье малыша, и в тот же миг браслет исчез — лишь едва заметная темная полоска осталась на коже, а малыш вновь заулыбался и загукал.
— Снова чудо? — испуганно спросила Лакмасса, прижимая ладони к щекам. — Я… я прямо не знаю, что и думать…
— Привыкай, — улыбнулась Ксанта. — По-моему, ты из тех, кому показывают чудеса.
ЭПИЛОГ
ОДИНОКИЙ БОЕЦ
В час, когда сползла с земли
снежная хламида,
и вернула нам весну
добрая планида,
и запели соловьи,
как свирель Давида,
пробудились на заре
Флора и Филида.
1
Когда массивные, окованные железом, разбухшие от весенней влаги двери тюрьмы с хлюпаньем захлопнулись за спиной Чижа, он непроизвольно ссутулился и вжал голову в плечи. Хотя, казалось бы, должен уже привыкнуть, а вот поди ж ты — нежная натура! Здесь, у самых дверей, в закрытых решетками ямах сидели бедняки, не сумевшие оплатить апартаменты получше, и Чиж шел по узкому настилу из осклизлых досок, зажимая нос и нарочито твердо печатая шаг, чтобы не поскользнуться. Каблуки на сапогах еще зимой начали разъезжаться, а сейчас вода и весенняя грязь уже почти что их доконали, так что оступиться было просто проще простого. В яму не свалишься, но и просто растянуться на полу на глазах у тюремщиков было бы непростительной глупостью — сразу утратишь остатки уважения, и поборы мгновенно возрастут.
Как всегда, он вспомнил, что прежде здесь сидел отец, и, как всегда, воспоминание помогло ему распрямить плечи и улыбнуться: вот и свиделись! Правда, отец сидел не совсем здесь — новую тюрьму построили всего пару лет назад, когда Торговому совету надоело держать заключенных в собственных подвалах, и он решил предоставить преступникам побольше комфорта, раз уж те согласны за него платить. И все равно вспомнить об отце было приятно, пусть даже по такому поводу.
Из ям шел негромкий многоголосый вой: то ли пели, то ли плакали, то ли ссорились. Чиж в который раз сам себе сказал спасибо за потраченные с умом деньги господина Нейфила — все-таки именно благодаря им Рози живет не в яме, а этажом выше, где у нее есть маленькое окно под потолком, половина лежака на третьем ярусе, половина одеяла и дюжина подружек, в ссорах и примирениях с которыми она коротает свои дни. В общем, разница с родным домом невелика. Разве что парней нет, но Рози сама клянется, что теперь она ненавидит всех парней. Так что можно сказать, ей повезло! Денег конечно жаль до слез — ему бы тоже не помешало новое одеяло, сапоги да и из одежды кое-что, но хоть полной свиньей себя не чувствуешь…
Его привели во внутренний дворик, украшенный глухим безмолвным фонтаном и тремя каменными скамейками, и попросили подождать. Чиж поднял голову, взглянул на клубящиеся в небе серые дождевые облака — как бы не намокнуть, когда домой пойдешь! Забавно, это, пожалуй, были единственные в его теперешней жизни мгновения, когда можно было поглазеть на небо, дать отдых глазам, да и просто посидеть ни о чем не думая, отдавшись текущему времени. Но мгновения, как водится, были мимолетны: вскоре за спиной у Чижа зашаркали знакомые шаги — это в своих матерчатых шлепанцах и сером тюремном платье во двор вышла Рози.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: