Софья Ролдугина - Тонкий мир

– Не вмешивайся, изгнанная, – прошипела Найнэ. – Здесь не Кентал Савал. Сунешься – и тебя вышвырнут из зала вместе с твоим трусливым ребенком и этой человеческой девкой, которую ты защищаешь!

– Если эта отвратительная сцена затянется, то удалиться попросят вас , леди эм-Иллават, – спокойно заметили рядом.

«Дэйри!» – захотелось крикнуть мне, но я осеклась. У целителя никогда не было таких ледяных интонаций.

Вспыльчивая Лиссэ вдруг обернулась вместе с побледневшей Найнэ, и согнулась в поклоне. И Ани… А эльфы, эта безлико-яркая масса вокруг, внезапно перестали переговариваться и застыли.

– Ой… – вырвалось у меня по-детски глупое, стоило лишь посмотреть в сторону говорившего.

Он был похож на Дариэля, как брат-близнец. Лишь чуть более острые черты лица и кроваво-красная коса вместо золотой – вот и все отличия.

– Прошу простить леди эм-Иллават за несдержанность, – улыбнулся он неожиданно. Не думала, что за пределами Кентал Савал эльфы могут улыбаться так ! Словно солнце выглянуло. Все – и золотистая кожа, и темная зелень глаз, и алые пряди вдоль лица – засветилось мягким теплом. – К сожалению, это не первый случай, когда она затевает скандалы. Темперамент, – и вновь эта улыбка. Прямо как у Максимилиана… волшебная…

Волшебная.

Ну, конечно! Это просто наваждение, как гипноз.

– Ничего страшного, – улыбнулась я в ответ, глядя не в глаза незнакомцу, а на переносицу. Сразу стало полегче. Чувство полета осталось, но теперь оно почти не мешало. Все-таки воздействие такого рода – это почти приворот, а на ведьм привороты не действуют, слава богам. – Честно говоря, я даже не совсем поняла, о чем говорила леди Найнэ… У нее очень быстрая речь, а эльфийский я пока только учу, – голос звучал застенчиво.

Он усмехнулся. Окружающие эльфы продолжали изображать ледяные скульптуры. Лиссэ отводила взгляд. Ани восторженно улыбалась, как ребенок, увидевший крестную фею. Найнэ тряслась – теперь скорее от страха, чем от злости.

– Желание учить нашу речь не может не вызывать уважения. Обычно людям она не дается, но равейны – не люди… И тем более не люди – эстаминиэль, – теплое сияние угасло, но осталось впечатление доброжелательности и уважения. – Думаю, у наших народов не так уж много различий… А значит, не стоит затевать глупых ссор. Леди эм-Иллават?

– Приношу глубочайшие извинения, – тут же обернулась ко мне эльфийка. На мгновение лицо ее исказилось от такой ненависти, что у меня сердце замерло.

– Извинения приняты, – с трудом вспомнила я уроки этикета Лиссэ. Голова отказывалась думать. Такая звенящая пустота…

Найта, соберись.

– Полагаю, конфликт исчерпан, – так же ласково произнес незнакомец. – Чувствуйте себя, как дома, – он склонился… нет всего лишь наметил поклон, но этого хватило, чтобы вызвать волну изумленных вздохов. – Ах, да, чуть не забыл… – длинные пальцы выхватили желтую ленту и затянули рядом с моей зеленой красивый бант.

И исчез. Просто растворился в воздухе. Только невидимые солнечные лучи все так же ласкали кожу…

Первой пришла в себя Найнэ. Ее глаза были глазами человека, неожиданно для себя принявшего важное решение.

– Я извинилась… но ты еще об этом пожалеешь. И раньше, чем ты думаешь, – загадочно закончила она, развернулась и скользнула в толпу. На Найнэ не обращали внимания, будто она была призраком.

Лиссэ провожала ее тяжелым взглядом. Ани продолжала сиять, как елочная игрушка.

– Кто это был? – спросила я, уже совершенно точно зная ответ.

Могущественный маг, вызывающий почтительный трепет и у Ашель Эльнеке, и у Иллават, да еще к тому же точная копия Дариэля, вплоть до голоса… Сложно не понять.

– А ты не догадалась? – фыркнула тетушка, нервно дернув ухом. Мне почти померещился звон колечек. – Повелитель всех пределов собственной персоной. Никогда не страдала чинопочитанием, – добавила она досадливо и благоговейно в то же время. – Но он – совсем другое дело. И как у такого правителя могла вырасти не дочь, а змея?

– Леарги эм-Ллиамат… – произнесла я медленно, словно пробуя на вкус. Мед, сталь и много-много силы. Понятно, почему власть правящей семьи в Пределах так прочна. Семьи… Интересно, как он относится к выходкам своей дочери? – А ведь повелитель повязал желтую ленту…

– Он всегда так делает, – вздохнула Лиссэ. – Леарги любит свою дочь, несмотря ни на что, и желает ей счастья.

– Меренэ говорила, что уже нашла свою судьбу, – невпопад заметила я.

– Да, такие слухи давно ходят, – эльфийка только покачала головой. – И, говорят, кто-то даже застал ее вместе с избранником… Но что-то его не видно здесь, среди гостей.

– Может, хочет сохранить инкогнито? – предположила я, опуская глаза. Накатила страшная усталость. Эльфы опять пялились на нас исподтишка – или у меня паранойя. – Лиссэ, давайте присядем? Что-то нехорошо себя чувствую…

– А хочу фруктов, – неожиданно поддержала меня Ани. – Пойдем на женскую половину, ладно?

Лиссэ оглядела зал… и кивнула.

– Да, пожалуй… Заодно попробую вино, которое выбрала в этом году наследница.

На диване стало полегче. Во-первых, незаметно от Лиссэ я ослабила шнуровку корсета. Ну и пусть талия будет не осиная, зато хоть не грохнусь в обморок. То-то Найнэ порадовалась бы.

Во-вторых, здесь, в уединенном пространстве зоны отдыха совершенно не ощущалось присутствие в зале нескольких тысяч человек… то есть эльфов. Где-то на заднем плане играла музыка, танцевали пары… Но отвернешься, станешь смотреть только Лиссэ с Ани – и можно представить, что вокруг никого нет.

Ну и замечательно. А то еще немного – и от мельтешения цветов меня бы затошнило.

Мы с Ани набросились на вишню – она была чудесная, крупная, свежая – это посреди зимы! – да еще без косточек. Последнее почему-то особенно умиляло. Вообще-то косточки элементарно удаляются магией, но дома обычно ленишься колдовать. А здесь я в полной мере сумела оценить пользу бытовых заклинаний. Кисло-сладкий знакомый вкус заглушил жажду и приподнял настроение после выходки Найнэ. Мне все еще было немного не по себе, оттого что к Дариэлю точно так же может подойти сестренка… в этот раз отец не будет вмешиваться в свару. Но пока я отгоняла от себя мысли о грустном. Ксиль разберется, если что.

Трижды на наши диванчики присаживались незнакомые эльфы и просили у Лиссэ разрешения на беседу со мной. Тетушка на это только вздыхала и отвечала кавалерам, что мой «опекун», как несовершеннолетней, еще не прибыл, а без него она решать не может. Двое этим удовлетворились и, посылая откровенно любопытные взгляды, неторопливо ушли. Третий поклонник оказался особенно настойчивым и попытался узнать имя опекуна… И в этот момент сверкнула вспышка на телепортационной площадке, и голос объявил: