Дмитрий Емец - Маг полуночи
- Название:Маг полуночи
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Эксмо
- Год:2004
- Город:Москва
- ISBN:5-699-08234-4, 5-699-08234-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Емец - Маг полуночи краткое содержание
В Книге Судеб записано, что Мефодий Буслаев пройдет лабиринт Храма Вечного Ристалища в день своего тринадцатилетия. Мальчишка, родившийся в минуту полного солнечного затмения, впитал тайный страх миллионов смертных. Именно тогда в нем пробудился дар. Благодаря своему дару, не осознавая того, он аккумулирует в себе самые разные энергии окружающих: любви, боли, страха, восторга, злости – и трансформирует их в абсолютную магию. Его дар и то, что он вынесет из Храма Вечного Ристалища, нужны стражам Тьмы, нужны и стражам Света… Как, сделав выбор между Светом и Тьмой, остаться собой? На этот вопрос Мефодию придется искать ответ самому…
Маг полуночи - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
С каждым мгновением его ощущение лабиринта возрастало. Он и лабиринт становились постепенно единым целым, сливались, растворялись друг в друге. У них были одни глаза, одни уши, единая кровеносная система и плоть. Мефодий видел и знал все, что знал лабиринт. Лабиринт видел и знал все, что было известно Мефодию. Хорошо или скверно – это было так. Тайны и преграды, существовавшие между ними, исчезли.
Мефодий вгляделся в соседнюю темную плиту и увидел на ней небольшую руну. Ее значение было ему неясно, но лишь до тех пор, пока он внезапно не сообразил, что руна – это не просто рисунок. Руна – это образ, идея, оттиск мечты. На руну не надо смотреть – в нее нужно заглядывать, как в колодец.
– Это плита огня! Здесь таких немало… – сказал он.
«Как это плита огня.?» – подумала Даф. Подумала, но не произнесла вслух.
Что-то чужеродное настойчиво и мгновенно мелькнуло у нее в сознании. Коричневатое, гибкое… Короткий крик – и трясина, принявшая нечто, ставшее ничем. Стремительно метнулся ввысь голубоватой искрой освободившийся эйдос.
– Да, пепел… Пепел и прах! – сказал Мефодий, отворачиваясь.
– Ты что, мысли мои читаешь? Прекращай! – возмутилась Даф.
Мефодий пожал плечами:
– Извини… Потом, может, и не буду, а сейчас…
– Сейчас само собой получается?
– Вроде того…
– А та, другая плита нормальная?
Мефодий вновь заглянул в открывшуюся перед ним бездну.
– Нет. Это плита старых ошибок… Она хуже огненной. Ты вспоминаешь все свои ошибки, самые горькие, самые унизительные моменты жизни разом, усиленные в сотни раз… и умираешь от боли, которую невозможно вынести… А вот та плита, через одну, что слегка выщерблена, – плита превращений… Ты превращаешься в то животное, которое тебе ближе по духу, тебя охватывает восторг, ты обо всем забываешь, несешься очертя голову, и… твоя жизнь обрывается на какой-то другой плите. Ее магического действия плита превращений ничуть не ослабляет.
– А та, соседняя?
Мефодий присел на корточки, вглядываясь.
– Хм… Честно говоря, я не понял, что означает этот знак… Что-то расплывчатое. Эта плита… ну вроде… плиты сумасшедшей медлительности, трусости… Ты медлишь, откладываешь, боишься принимать решения, упускаешь возможности, тебя просто парализует медлительностью… Ты застываешь на месте, а плита спустя некоторое время проваливается… Вместе с тобой. И ты даже в падении сомневаешься, поступил ли ты верно или нет.
– Что-то больно философское! – сказала Даф, оглядывая ковер плит, казавшийся ей, в отличие от Мефодия, совсем однообразным. Это для него каждая плита была особенной.
– Ага… Зато вон там – ах да, ты же не видишь клейма! – плита милых внезапностей. С тем, кто наступил на нее, вечно начинает что-то твориться: люки без крышек, карманники, упал на ровном месте, обжег руку, прищемил палец, сел не в тот вагон, сломал ногу, выпил уксус… Тут, конечно, все ускорено и уксуса нет, но финал ясен…
Мефодий оглянулся в другую сторону:
– А вот еще плита огня… Тут их куча… Плита голода… Мороза… Болезни… Лени…
– Как это лени? Разве это опасно?
– Смотря какая лень… В случае этой лени мы с тобой попросту расползлись бы по плите амебами. Вялыми, дряблыми, опустившимися. Нам было бы лень разговаривать, смотреть по сторонам, думать… А третья плита, ну если вот от этой считать, плита предательства! Ты меня чуть на нее не толкнула!
– И что бы случилось?
Мефодий прищурился:
– Разве не ясно? В последний раз на этой плите два родных брата вонзили друг в друга кинжалы, а прежде были не разлей вода. Не расставались ни на минуту.
– А если бы наступил один? В смысле, если бы кто-то один шел?
– Не знаю… Не видно… хотя… Такое тоже было… однажды… тогда человек просто предал сам себя, свои надежды и устремления, и это было еще хуже. Мерзко и отвратительно, как ничто другое. Ему стало так скверно, что он шагнул на соседнюю плиту огня и перестал существовать… Остался один пепел. Но так было даже лучше, потому что хотя бы боль исчезла.
– Ну пошли… Ты куда хотел наступить? Сюда? – поторопила Даф. Отрешенное и прозорливое состояние Мефодия ей совсем не нравилось.
– Стой! – вдруг крикнул Мефодий. Его занесенная нога замерла над плитой, на которую собиралась опуститься, и вернулась обратно. Нет, эта плита определенно излучала серебристое безопасное сияние, но… одновременно что-то было не так. Какой-то подвох, сбой ритма…
– Да стою я, стою… Никто уже никуда не спешит! – пробурчала Дафна, ровным счетом ничего не понимавшая.
Мефодий ждал, пристально уставившись на плиту. Он сам не знал, что заставляет его это делать. Пять минут, десять… Даф переступала с ноги на ногу, ощущая себя застоявшимся осликом.
– Ты же говоришь, что это та плита! Или ты уже сомневаешься?
– Нет, не сомневаюсь. Та.
– Так чего же ты ждешь?
– Не мешай!!!
Даф с тревогой уставилась на Мефодия. Такой интонации у него она еще не слышала. «Ну вот! Мной уже командуют! И кто? Почти лопухоид! Правда, не совсем, но все же!» – подумала она.
Мефодий продолжал ждать, сам не зная чего. Внезапно твердые и определенные очертания плиты дрогнули и куда-то поплыли. «А вдруг я ошибся?» – сказал себе Мефодий и тотчас… не размышляя, сделал шаг.
Плита дрогнула, пошла вниз и… выдержала. Бытие не раскололось. Мефодий не ощутил ничего, кроме легкого покалывания. Даф поспешила за ним.
– Плита терпения. Она убивает торопливых, – пояснил Мефодий.
И снова они шли по сияющей дороге, стараясь не смотреть, сколько осталось еще. Внезапно Мефодий понял, что мерцающая дорога обрывается за шаг до приоткрытой двери. Впереди была всего одна плита – один шаг, один белый квадрат, но можно ли было сделать этот шаг? Там, где не существовало ни времени, ни пространства, одна плита могла оказаться глубже всей вселенной. И стать последней, как если бы не было всего предыдущего пути.
Мефодий вгляделся в плиту. Внешним зрением, внутренним. Бесполезно. Плита оставалась непроницаемой. Но очевидно было одно – к двери могла вести только эта широкая плита, примыкавшая точно к порогу. Его единство с лабиринтом не исчезло, нет, но лабиринт определенно что-то скрывал он него. Коварно и лукаво.
– Ты ничего не видишь? – с беспокойством спросила Дафна.
– Нет, ничего…
– Думаешь, это ловушка?
– Откуда я знаю?
– Но если не ловушка, тогда зачем ему прятать от тебя?
– У него могут быть свои причины, – заметил Мефодий.
– Но мы можем стоять здесь бесконечно. До тех пор, пока и остальная дорога не погаснет. И мы останемся здесь – в шаге от успеха, на пороге удачи.
– Или неудачи!
– Но ведь обойти плиту нельзя? Или прыгнуть? Смотри, другой ступеньки просто быть не может… Дверь как раз по ширине этой единственной ступеньки!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: