Каверелла - Всегда есть подвох!

Маша расплылась в довольной улыбке.

— А помочь?

Драгазар снова отложил книгу…

— А за что вы ненавидите короля? — вспомнила красноволосая девушка, крепко держась за Драгазара.

— За несправедливость, — ответил Драгазар и взял выше. — По отношению к тем, кто был ему верен, — они завернули вправо, влетев в небольшое паровое облако.

— То есть он не был таким идеальным, как его описывают? — удивилась Маша и посмотрела в низ.

Длинная толпа людей стояла по краям главной улице. Пришедшие попрощаться с королем в руках держали цветы и маленькие свечки.

— Ни один государь не может быть идеальным.

— А если поподробнее.

— А это уже не твое дело.

— Ладно, ладно, я не настаиваю.

— Я посажу тебя в том переулке, — предупредил Драгазар и, не дожидаясь ответа начал снижение. Маша несколько раз неаккуратно вздохнула холодный воздух. Голова закружилась, и девушка не заметила, как оказалась на ногах.

— Спасибо, — произнесла она и потеряв равновесие оперлась на скользкую стену.

Драгазар молча, взмыл вверх и скрылся в темном небе.

Несколько секунд понадобилось Марии, что бы привести потерянную ориентацию на место.

Слегка шатаясь, она вышла из переулка и оказалась прямо у дороги, по которой должны были пронести тело короля. Маша старалась держаться в стороне, прячась за остальными скорбящими.

Около полу часа она медленно двигалась вперед, разглядывая стоявших на дороге. Девушка надеялась найти кого-нибудь из своих, точно зная, что навряд ли сможет вернуться в мастерскую Феарольфа сама. Хотя это сейчас ее напрягало меньше всего. Она знала, что ей обязательно повезет.

— Несут…. вон он….- послышались перешептывания.

Маша заинтересованно выглянула вперед:

Первыми шли четыре высоких фонарщика, освещая путь остальной процессии. За ними следовали белокурые эльфы с ароматическими лампами в руках. И уже после показались четыре инквизитора в медных доспехах и железных масках. Они несли на своих плечах золотой саркофаг, в котором покоился Кронос. Двоих из них Маша узнала: это были инквизитор Нумбис и Гор, других два скрывались за масками льва и мангуста. Девушка поспешила спрятаться в толпе. Искренние рыдания и возгласы озарили стоящих. Скорбящие кидали цветы под ноги инквизиторам и читали молитвы. Маша приподнялась, ей стало интересно, как же выглядит тот самый великий король. Золотой саркофаг был усыпан драгоценными камнями и поблескивал сотнями разных бликов. Лампады эльфов дымились, дурманя всех вокруг. Маше показалась, что дух самого короля идет по дороге.

И ужасным было его величие, и безгранична была его любовь. Девушка не выдержала и заплакала, лишь сейчас отпустив накопленное. И слышала она его голос, могучий и ласковый, властный, но добрый:

- 'ВОТ ОБРУЧАЛЬНОЕ КОЛЬЦО МОЕГО ОТЦА. ХРАНИ ЕГО, ИБО ТОЛЬКО ОНО ТАИТ В СЕБЕ ВСЮ ЕГО СИЛУ. И ТОЛЬКО ОНО ЦЕННО'

Маша встряхнула головой. Образ короля исчез, так же как и его голос. Девушка посмотрела вслед уходящей процессии. Замыкали ее ещё четыре фонарщика. Один из них был Нэльс. Маша бы осмелилась и позвала его. Но печаль бежавшая из глаз юного фонарщика, говорила о том, что вряд ли он будет рад этой встрече. Толпа вдруг сомкнулась и пошла за саркофагом короля. Девушке ничего не оставалось, как следовать за остальными. Она шли около часа, пока скорбящий народ не остановился на широкой поляне. Инквизиторы и саркофаг скрылись, а скорбящий народ расположился у высокой статуи олицетворяющей короля. У ее ног лежало множество венков и различных цветов. Маша решила внести и свою лепту и положила ту самую кипарисовую веточку.

Горожане заговорили об орфее и устремили свои взгляды в сторону полной луны. Маша поняла, что сейчас увидит единственного в своем роде и решила подобраться ближе. Сделав несколько шагов, девушку пронзила острая боль. Чье-то беспечное копыто отчаянно прогулялось по ее золотым кроссовкам.

— Эй! — Маша развернулась, желая схватить невежу за руку, а получилось за хвост.

Уже знакомый нам рыжий кентавр виновато скрутил губы в трубочку.

— Ой пардон. Ах, это вы! Виноват, виноват. Я ничего не отдавил вам?

— Фобос? Отдавил! Ногу!

— Не хотел, правда не хотел. Я здесь, чтобы орфея послушать. — Кентавр нагнулся к уху девушки. — Только Ромулу не проболтайтесь. Если узнает, то с удовольствием опустит меня в корыто осуждений. Это будет ужасно.

— Не волнуйся, у меня на него зуб. — Маша покачала головой. — Как хорошо, что и ты здесь. А где все?

Фобос удивленно обвел присутствующих глазами. — Так вот они. Весь город здесь.

— Марк и Оля где, да хозяин твой?

— Ах, эти все? Там, пойдемте, я отведу.

Маша смело пошла за Фобосом, прекрасно понимая, что за побег ее все равно накажут, но так же осознавала, что прямо сейчас не отправят обратно.

На поляне стало заметно тише. А пришедшие один за другим усаживались на землю.

— Это ещё что? — удивилась Маша, прихрамывая следуя за кентавром.

— Это что бы падать было ниже.

— В каком смысле?

Фобос почесал затылок. — Вы что не знаете, чем славится Лаудату?

— Кто такой Лаудату?

— Это орфей.

— Ну, то, что он сын эльфа и русалки.

— Ха!

Маша закатила глаза и выдохнула. — И чем же он славится?

— Маша! — послышался знакомый голос.

— Марк? — Маша неподдельно обрадовалась. — Ну, наконец-то.

Книгочей радостно подскочил. — Пришла орфея послушать?

— Не могла не пропустить, — ответила девушка и встретилась взглядом с часовщиком. — Я была осторожна, честно.

— Держи, я и для тебя захватил, — произнес стоявший рядом с Марком Феарольф и подал Марии шерстяное одеяло. — Чтобы не замерзла…

— И для меня? Я же под домашним арестом, — удивилась девушка.

Господин Вира лишь улыбнулся.

Книгочей подмигнул девушке и передав ей одеяло прошептал. — Я надеялся, что улизнешь.

Маша усмехнулась, с благодарностью приняла одеял.

— Давай-ка, мы присядем. — Марк потянул девушку за собой вниз и зашептал. — Чтобы не упасть, когда все заснем. Я сам ни разу не слышал орфеев, поэтому мне любопытно.

Надо признать, что ни с одним человеком, а уж тем более парнем, Маша не чувствовала себя так комфортно, как рядом с книгочеем.

— В каком смысле заснем?

Книгочей вспомнил, что девушка ни капли не осведомлена в волшебном мире. — Если кто-то тебе однажды скажет, что слышал как поет орфей. Не верь ему. Никто никогда не слышал, как он это делает. По крайней мере, в реале. Лаудату, так прозвали единственного в своем роде. Русалки и эльфы враждебны друг к другу и встретить другого такого навряд ли удастся. Уверен, что среди присутствующих полно тех, кто пришел просто поглядеть на чудо. А не оценить его пение. — Марк засмеялся. — И я в их числе. Пение орфея действует как колыбель, все тут же засыпают. Хоть и не буду помнить ничего, зато впечатление останется. Будет чем хвалиться перед другими книгочеями. Нам ведь строго настрого запрещено узнавать о мире, как-либо, способом, кроме как из прочитанных книг.