Кирилл Клеванский - Генезис

— Эм… — только и смог выдать я.

— Сформулируйте точнее, — прозвучал мелодичный женский голос.

И тут меня стали посещать некоторые догадки, одна из которых требовала немедленной проверки.

— «Теория ведения магической дуэли» Гардур'о'Сомель.

— Запрос принят. Запрос обрабатывается.

От напряжения я задержал дыхание.

— Искомый документ найден. Общая секция, отдел восемьдесят три, секция триста тринадцать, стеллаж два. Документ находится под грифом «Четвертый курс. Боевая специализация». Для доставки требуется подтверждение прав.

И тут я понял, что в этом интерфейсе есть еще и идентификация пользователя. Вот только какой уровень у меня? А чем демон не шутит!

— Права пользователя?

— Права уровня «архивариус». Допуск выше ограниченного. Закрыты разделы секретный и императорский.

Если бы рядом был Сонмар, я бы его как минимум обнял. А ведь этот старый перечник как-то мне рассказывал о своих похождениях в молодости. И была там одна история, что якобы он на спор увел у тогдашнего архивариуса его пропуск. Видимо, он не приврал и этот самый пропуск сейчас лежит у меня.

— Подтверждаю права.

Произошла некоторая заминка, а потом шар сменил окрас на ярко-оранжевый.

— Права подтверждены. Документ отправлен.

Шар погас, а спустя пару минут появился аналог тележки, разве что эта была размером с небольшой сундук и ездила не по рельсам, а имела небольшие колесики. И в этом самом курьере лежала нужная мне книга. Я даже засмеялся ненароком. В прошлый раз я этот талмуд целую декаду искал, проштудировал сотню-другую каталогов. А тут — заказал и радуйся. И как только я поднял эту книгу, тележка с немыслимой скоростью унеслась куда-то во мрак.

Ну ладно. Будем играть по-крупному. Вернувшись за стол и собрав документы, я пообещал себе, что при случае отправлю Сонмару изюм, он его мог целыми мешками уплетать. Когда эмоции чуть поутихли и в голове прояснилось, я произнес:

— Общий поиск, — и зажмурился, надеясь, что у технарей всех миров мозги устроены одинаково. Благо общение с Томасом меня сильно подковало в этой области.

— Задайте необходимые параметры. — Вновь над амулетом возник зеленый шар, а по залу прокатился женский голос.

— Дата — не раньше последних семи столетий. Содержание — старая религия и источники энергии.

— Запрос обрабатывается. Запрос обработан. Документов не найдено.

— Дата — не раньше последних пяти столетий. Содержание — старая религия и источники энергии.

— Запрос обработан. Документов не найдено.

— Дата — не имеет значения. Содержание — старая религия и источники энергии.

— Документов не найдено.

Дальше последовал длинный диалог, затянувшийся на долгие три часа. И к его концу, когда слова «не найдено» стали для меня чем-то вроде надоедливой капли, бьющей по мозгам, я был готов зашвырнуть этот амулет в демонову бездну. Я коверкал поиск по-всякому, да я почти изнасиловал этот медальон! Но все тот же голос все так же беспристрастно произносил «не найдено». Достав из сумки флягу, я глотнул свежей воды и развалился на стуле, тяжело дыша. Это было действительно утомительно, и я решил взять перерыв.

— Мне бы хоть записки сумасшедшего, — бредил я. — Хоть что-то про источники.

— Запрос принят…

— Да заткнись ты! — крикнул я. — Еще одно «не найдено» — и я, клянусь богами, переплавлю тебя в набалдашник для кочерги!

— Документ найден.

И снова я рухнул со стула, и в который раз документы накрыли меня ровным слоем. Но на этот раз я пришел в себя быстрее. Стрелой вскочив на ноги, я до белых костяшек сжал край стола.

— Идентификация невозможна. Отдел — неизвестен. Секция — неизвестна. Стеллаж — неизвестен. Документ находится под грифом «Надеюсь, ты не слишком долго мучил эту вещицу».

Боги, я действительно пошлю ему изюм, отравленный. И ради этого не поленюсь произвести новые изыскания, чтобы создать такую смесь, от которой он будет веками подыхать.

— Доставить, — прошептал я и стал собирать документы.

Шар снова окрасился в оранжевый, а маленькая тележка со свистом примчалась прямо мне под ноги. И там, в глубине, лежала потрепанная книжка в кожаном переплете. Подняв ее, я чуть ли не ощутил тот груз веков, что она перенесла на себе. Ей было как минимум, как минимум, очень много лет. Открыв ее, я увидел падающую записку. Понятное дело, там красовался почерк Сонмара.

«Я не смог ее прочитать, но тешу себя надеждой, что прав в своих догадках. И не стоит травить мой изюм!»

Прочитав последнее слово, я резко обернулся, но за спиной, кроме книг, не было ничего и никого.

— Старый маразматик, — одними губами прошептал я и сел на стул.

Открыв первую страницу, я обреченно выдохнул — это были неизвестные мне символы. Какие-то черточки, точечки, крестики и прочая ересь. Даже на алфавит толком не похоже. Нет повторяющихся символов и какого-либо четкого деления по количеству знаков. Да это даже за век не расшифровать! Я уже было хотел зашвырнуть бесполезную макулатуру подальше, но внезапно осознал, что понимаю, то есть могу прочесть эту неурядицу.

И нет, я не стал лихорадочно листать талмуд. Чуть дрожащими руками я закрыл книгу, а вместо этого открыл сумку. На столе появились термос, стакан, несколько колбочек, а также штук десять различных бутербродов. Налив себе кипятка и замешав некое подобие кофе, я вооружился бутербродом и только после этого полез просвещаться.

«Сегодня я начну вести дневник. Учитель обучил меня премудрости письма, обещая, что только сведущий сможет прочесть это. Ну а мне-то читать и так не надо. Сегодня был хороший день. Ничто не мешало мне предаваться медитациям, кои стали спасением для измученного калеки. Но было и нечто странное. Я привык к темноте, я больше не боюсь теней и шорохов, но сегодня я впервые за долгое время испугался. Сегодня тьма взорвалась красками, их было так много, что пока я не вспомнил, что это — цвета, я считал себя сумасшедшим. А потом мир снова погрузился во тьму. Учитель сказал, что это последствие моих упражнений, что срок становления магом близится. Да. Сегодня последний день, когда я именуюсь одаренным. Сегодня, когда объединятся источники, я стану магом…»

Я положил дневник неизвестного на стол и, проглотив остатки бутерброда, взял новый и отхлебнул немного кофе. Как только дневник коснулся стола, по залу пробежался легкий ветерок — местная вентиляция. Касание ветра стало смертельным для этой ветоши. Дневник, буквально выражаясь, прахом развеялся и улетел вместе со свежим воздухом.

Возможный прохожий застал бы следующую картину. За столом, с куском бутерброда, сидел некто. В его руке находился стакан с коричневатой жидкостью, а его рот был раскрыт настолько, что туда бы влезла не одна лампочка. Вскоре этот человек вскрикнет, руку ему обожжет напиток. Стакан, выскользнув из пальцев, ухнет ему на колени и ошпарит их. Пытаясь стряхнуть горячие капли, человек испачкается бутербродом, а потом и вовсе упадет вместе со стулом прямо на пол. Вскочив на ноги, он оглядится и, убедившись, что находится в полном одиночестве, проорет на всех известных ему языках все известные ему ругательства.