Олег Северюхин - Беги, Василич, беги!
- Название:Беги, Василич, беги!
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Олег Северюхин - Беги, Василич, беги! краткое содержание
Один человек внезапно стал владельцем дома, доставшимся ему по наследству от живой еще хозяйки, за которой он должен ухаживать, будучи ее дальним родственником, хотя ни о каком родстве с ней он ранее не знал. Кроме него на дом претендовали члены организованной преступности и местной епархии. Разбирая домашний архив, он узнал, что дед хозяйки участвовал в секретных опытах особого сотрудника ВЧК Глеба Бокия. Осматривая дворовые постройки, он попал в амбар, в котором были две выходные двери. Открыв одну из них, он попал во Владимирскую Русь времен ее крещения и оказался в компании чекиста Гудымы, который попал сюда вместе с дедом хозяйки дома. Выбравшись из древней Руси и спасаясь от преследования претендентов на дом, Гудыма и главный герой через особый колодец во дворе попали в рай, а оттуда при помощи организованной преступности — в ад. В аду они наладили производство алкоголя и при помощи конкурентов вернулись свой мир, но главному герою, спасая свою жизнь, пришлось открыть вторую дверь в амбаре и попасть в наше будущее
Беги, Василич, беги! - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Основой основ деятельности органов безопасности и так называемого правопорядка является увеличение результативности работы. Все начиналось со стахановцев, когда один человек выполнял норму десяти человек и получал за это орден, а начальство говорили, а вы десять бездельников должны трудиться как сто человек, а вы сто человек должны трудиться как десять тысяч человек, а вы десять тысяч — как миллион человек. Бездельники? Саботажники? Если бы не вы, то мя пятилетку бы выполнили за полтора года и, вообще, за пятилетку выполнили бы двадцатилетний план и стали бы жить в сто раз лучше проклятых капиталистов. А ну, подать сюда тех, кто стоит на пути нашего прогресса и ускоренного движения к коммунизму.
Недолго думая, означенная цидуля спускается в органы безопасности и начинается поиск врагов народа и всяких там саботажников и диверсантов. И этих диверсантов оказывается очень много, потому что руководство требует наращивать усилия по их поиску и разоблачению и вот уже весь народ ловит диверсантов, как в свое время китайцы с сачками ловили воробьев по всей территории огромного Китая. И, в конце концов, диверсантов стало так много, что единственным не диверсантом, не саботажником и не вредителем остался только один Великий кормчий, потому что даже все его заместители покаялись в сотрудничестве с разведкой Каймановых островов и стремлении совершить убийство любимого вождя и учителя, светоча и великого ученика самого Рабиндраната Тагора и Махатмы Ганди.
В этих условиях всей агентуре приказывается выпрыгивать из штанов, но быть на высоте. А как это сделать? Только активными действиями.
Когда я изложил Кондрату Петровичу свои соображения, он сказал, что нечто подобное говорили и другие люди, но им не особенно верили, потому что в век генетической имплантации и возможности съема информации с нейрофизических колебаний коры головного мозга, совершенно невозможно утаить какие-либо мысли человека. Любой человек, высказывающий злобу или какие-то гнусные намерения, сразу берется на подозрение, а всем политически активным жителям дна приходится навешивать на себя искусственную улыбку и вставать утром со словами: «Хай живе любимый товарищ ГБ». Кроме того, у них есть и своя контрразведка, но эффективность ее невысока. Стоит только выявить агента безопасности, как контрразведчика сразу арестовывают и он, как правило, уже не возвращается.
— Естественно, — сказал я, — в соперничестве двух контрразведок побеждает та, на чьей стороне вся государственная машина. И не нужно воевать с ней. Нужно делать все ласково и культурно.
— Но как же это делать ласково и культурно? — не понял мой наставник по донной жизни.
— На следующем корпоративе я вам покажу, — пообещал я.
Глава 113
Следующий случай случился через два дня на поминках старшего помощника главного по уборке мусора в секторе В7.
Надо отметить, что жители дна потребляли в пищу то же самое, что и жители самого верха — натуральные напитки и продукты, а жители средины — сублимированные продукты. Здесь на дне никто не лизал водку из тюбиков, а пил ее из современной пластмассы, по качествам ничем не отличающейся от богемского хрусталя. Самые низы жили как зажиточные французские и итальянские дворяне времен «барокко» семнадцатого и восемнадцатого веков. Вычурные столики и изогнутые кресла с позолотой методом анодирования, дорогие сорта как бы дерева из пластмассы, сигары из табачного заменителя с ароматизаторами на любой вкус. И главное — свежие овощи и ягоды, выращенные гидропонным способом при свете ламп.
Третий тост на поминках — за женскую половину покойного, а потом слов было предоставлено:
— Уважаемый товарищ Поэт, скажите что-нибудь, чтобы душа развернулась, а потом свернулась. Уж больно покойный любил ваши стихи.
Я встал, откашлял, поднял рюмку с водкой и продекламировал:
Не боюсь я шагнуть в пустоту,
Где не будет свободы, пространства,
Мне поставят на ноги плиту,
Черный мрамор под стиль Ренессанса.
И портрет на артиста похожий,
И стихов непрочитанных том,
Наклонитесь, прохожий, я вам съезжу по роже
Хулиганским и хлестким стихом.
Нет, не бойтесь, такого не будет,
Воспитанье мое — прошлый век,
Не лежал пьяной мордой в изысканном блюде,
Хотя мог, как любой человек.
Пусть мне камень как столик поставят,
Чтоб закуска была и вино,
И в сторонке серебряный шкалик,
Что с читателем пью заодно.
Наливайте, ребята, полнее
За любовь и достойных вас баб,
Возвращайтесь вы к ним поскорее,
Хорошо, что о вас не скорбят.
Бурные аплодисменты были оценкой этих стихов.
Выпив, я сказал:
— А еще я обещаю открыть школу начинающих писателей и первым записываю в него сына провожаемого нами товарища. Нужно, чтобы люди с нашего уровня были основой интеллектуального потенциала всей нашей пирамиды. Нам нужны Достоевские и Толстые, чтобы молодые люди, убившие старуху-процентщицу, были не только преступниками, а выразителями духа МНР.
Еще шквал одобрительных аплодисментов и после этого поминки превратились в неуправляемую пьянку с песнями и плясками по случаю, к похоронам не имеющим отношения.
— Ну, ты и дал, — сказал Кондрат Петрович, — ты хоть представляешь, что ты сделал. Наша община задохнется от обилия того, что в новом мире называют не литературой, а просто чтивом. У каждого из здесь собравшихся довольно богатое криминальное прошлое и все, что будет написано, это будет уголовная чернуха, от чтения которой у людей будет пропадать аппетит и вообще настроение устремится к нулевой отметке в безверии на что-то лучшее, если у тебя в кармане нет нагана и накачанных бицепсов с умением сбивать с ног какое-нибудь чудовищное животное.
— Любое кризисное общество должно проходить этап чернухи в искусстве. Это все равно, что оказаться посредине зловонной лужи и видеть берег, но возможности перегнуть нет. Приходится писать об убийствах, чтобы сделать кирпич для прохода к чистому и светлому, потому что от того, как напишешь об убийстве будет зависеть количество убийств в дальнейшем. Либо это будет романтика убийства, либо это будет отвращение к самому убийству и убийце.
— Но ведь невозможно воспитать писателя за два или за три месяца, это очень длинный процесс, — сказал Кондрат Петрович.
— Естественно, — согласился я, — но с чего-то нужно начинать. Вначале это будут графоманы, которые будут отсеиваться по мере непопулярности их произведений, а из некоторых графоманов вырастут вполне добротные писатели, которые составят славу и гордость новой МНР. Я даже гимн для них написал:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: