Вера Камша - Пламя Этерны
- Название:Пламя Этерны
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Вера Камша - Пламя Этерны краткое содержание
Пламя Этерны - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Ты сошел с ума!
— Напротив, никогда не был в столь здравом рассудке, как сейчас. Эридани раздулся от осознания собственной праведности. Еще бы, осудил родную кровь! Великий анакс! Справедливый анакс! Неподкупный анакс! А тебе ужасно хочется стать всеобщим утешителем, но мне ни от тебя, ни от Эридани не нужно ничего. Слышишь? Ничего! Ни поучений, ни прощений. Но и я вас не прошу.
— Тогда мне лучше уйти...
— И впрямь лучше, — согласился Ринальди, — меня тошнит от твоего присутствия, а каяться я не собираюсь. Не в чем, знаешь ли...
Эрнани вскочил и забарабанил в дверь. Открыли тотчас. Подслушивали? Вряд ли. Слишком толстые доски и слишком много народа.
— Мой эпиарх, — утешитель обращался к Эрнани, как к наследнику, — уже уходите?
— Да, — вздернул подбородок юноша, — я сказал то, что был должен.
А что он был должен? Вырвать у Рино признание? Кому это нужно? Ринальди виновен, в этом нет сомнения, почему же он нападает, и не защищается? Брат умрет в коридорах лабиринта, страшно умрет, но он сам виноват. Откуда в нем столько злобы, лжи, презрения ко всему святому, ну откуда?!
— Мой эпиарх, вам помочь спуститься?
— Нет. Я сам.
Эрнани и в самом деле спустился сам, хотя дважды едва не упал, настолько узкой и неудобной была лестница. Рассказать Эридани о встрече? Зачем? Хотя, если правда, так или иначе, всплывет, он не станет лгать, просто не скажет о булавке с розой. В конце концов, она еще может пригодиться ему самому, а Ринальди избрал свою участь сам. Его не спасти…
10. Мастер
Эрнани сидел у окна, на его коленях лежала раскрытая книга, но вряд ли юноша думал о том, что в ней написано. На скрип двери он обернулся и широко раскрыл глаза, став неимоверно похожим на Ринальди.
— Диамни... Я думал, урока сегодня не будет.
— Его и не будет. — Художник сел напротив своего ученика. — И все-таки я пришел ради живописи.
— Да?..
Дети Заката, сколько безнадежности в этом голосе! Бедняга был бы счастлив, узнав правду, но тот, кто подстроил Ринальди ловушку, знал все о том, что происходит во дворце. Нельзя рисковать. Тот, кто слушает, если он, разумеется, слушает, не должен сомневаться, что Диамни Коро думает только о картине, на которой Ринальди суждено изображать демона.
— Эрнани. надеюсь, ты меня поймешь. Возможно, сочтешь безумцем, но поймешь. Для меня главное в жизни — искусство. Мир, война, любовь — это для других. Я живу лишь тем, что переношу на свои холсты…
— Да, я знаю. Чем я могу тебе помочь?
— Я не успел закончить эскиз. Суд оказался слишком коротким...
— Я... Я не понимаю тебя...
— «Возгордившийся» был бы моей лучшей работой, если бы я успел зарисовать лицо Ринальди в три четверти. Сначала мне казалось, что лучше сделать в фас и поместить его в центре композиции, но вчера, вернувшись домой, я понял, как ошибался. Это открытие перевернуло всю мою жизнь. — Боги, оказывается, можно говорить правду и при этом чудовищно лгать! Вчерашний вечер и впрямь все изменил. Сумасшедший художник умер, и даже Абвении не знают, кто родился. — Эрнани, я должен увидеть эпиарха Ринальди и зарисовать его лицо в три четверти.
— Ты... Ты хочешь пойти в башню и... И рисовать моего брата?!
— О да, — подался вперед Диамни, — ведь завтра будет поздно.
— Завтра будет поздно, — медленно повторил Эрнани.— Да... завтра будет поздно. Я никогда не смогу научиться рисовать, потому что... Потому что не могу заменить жизнь холстом. Я — живой, пусть больной, пусть слабый, но живой, а ты — нет...
— Возможно, — Пусть Эрнани его возненавидит, но он добьется свидания. — Однако живые становятся мертвыми, а искусство вечно.
Юноша ничего не ответил, молча изучая художника так, словно видел его впервые. Послышался шум, что-то стукнуло — похоже, ударили деревом о камень, скрипнула дверь. Кто-то пришел, а он не успел добиться своего. Теперь Эрнани воспользуется случаем и прекратит мучительный разговор. Неужели придется сказать правду? Видимо, так. Он вернется позже и скажет все как есть…
— Мне надо поговорить с тобой, брат. — Эридани Ракан стоял на пороге, а стук... Стражники ударили древками копий в пол, приветствуя повелителя.
— Хорошо, — худенький светлоглазый мальчик, который вот-вот станет наследником престола, поднялся, приветствую анакса, — я готов. Диамни просил разрешения навестить… ему нужно закончить картину...
— Какую?
— «Возгордившегося».
—Что ж, он прав, — губы Эридани сжались, — тебе придется учиться безжалостности, Эрно. Для анакса, если он анакс, так же, как и для художника, если он художник, существует только главное. Для анакса — государство, для художника — картина. Мастер, то, что нужно для рисования, при тебе?
— Да, мой анакс.
— Сколько времени тебе понадобится?
Пять минут, чтобы сказать правду, и полтора часа, чтобы ее скрыть.
— Не менее трех часов, государь,
— Они у тебя будут. Можешь идти прямо сейчас. Каннио! На пороге появился человек, похожий на волкодава.
— Отведи мастера Диамни к эпиарху Ринальди. Он будет рисовать.
...Коро готовился спуститься вниз, а его повели вверх. Подъем казался бесконечным, узкая лестница кружила и кружила, ноги едва помещались на стертых ступеньках. Наконец они пришли. Еще одно разочарование! Стражник не стал греметь ключами, отпирая замки и отодвигая засовы, а забарабанил в окованную бронзой тяжеленную дверь, которая тотчас распахнулась, и на пороге вырос хмурый высоколобый монах, больше похожий на ученого, чем на палача.
— Вот, — заявил стражник, — художник... Прислали... Демона рисовать.
— Приветствие мастеру, — высоколобый был учтив и равнодушен, — надеюсь, света тебе хватит.
Эта башня была мечтой любого художника. Восьмигранная комната с восемью окнами, сквозь которые лился яркий летний свет. Ни сырости, ни решеток, ни жалкого свечного огарка. Оковы, правда, были. Видимо, тюремщики опасались, что узник наложит на себя руки.
Ринальди полулежал на ворохе прикрытого овчинами сена посредине помещения. Руки, ноги и горло эпиарха охватывали толстые железные обручи, к которым крепились цепи, протянувшиеся от ввинченных в пол колец. Узник мог лежать, сидеть, даже встать на колени, но ему не удалось бы ни разбить голову о пол или стену, ни броситься в окно. Но и этого было мало. Осужденного лишили даже одиночества — в комнате, кроме высоколобого утешителя, находился страж, откровенно скучавший у южного окна.
— Это мастер Диамни, — видимо, высоколобый счел уместным объяснить Ринальди появление нового лица, — он будет рисовать. По приказу анакса. Мастер Коро, ты уж сам выбери, где сесть. Он, — монах кивнул на узника, — тебе не помощник.
Если бы Диамин пришел рисовать, он сел бы у северного окна и нарисовал потрясающую картину, но художник думал о другом. Как спровадить тюремщиков, как сказать скованному золотоволосому парню, что он друг, а не чудовище, у которого вместо сердца дощечка для растирки красок.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: