Роберт Асприн - МИФЫ. МИФОнебылицы [сборник litres]

– Ну хорошо, валяй.

Шляйн уже был тут как тут. Он должен был объявить имена тех, кому выпало давиться всякой гадостью.

– Минуточку, посмотрим, кого выбрали наши Перья Судьбы! Ага, Хрюк! Он будет представлять «Драконетт»!

Темно-фиолетовый тролль сделал шаг вперед и помахал зрителям.

– К нему присоединится Меган, представляющая команду «Ударные валетты»… А вот и красное перышко. На кого оно у нас упало? Нита – за «Горгулий»! Красмер – за «Законченных извергов»! И наконец… Трутень будет представлять «Учеников чародея»! Итак, друзья, давайте-ка ко мне поближе. Сейчас мы все сядем за стол.

– Да, ребята, сегодняшний раунд – наша коронная фишка, то есть блюдо! – продолжал трещать Шляйн. – Ой, кажется, я сболтнул лишнего… Зачем вам забивать себе головы какими-то фишками, плюшками, печенюшками и другой дребеденью? А вот и наши повара! Итак, напоминаю правила игры. Никаких штрафных очков. Главное – съесть все, что в тарелке, причем до последней крошки. Это вам и горячее, и десерт. Те, кто останется жив… я хотел сказать – те, кого не вывернет наизнанку… примут участие в финальном раунде – поединке с монстрами, после чего нам и станет известно имя победителя в нашей игре «Была не была!».

– Итак, официантам уже завязали глаза, – заговорщицки булькал Шляйн, завидев, что в зале появились пятеро деволов в белых куртках и с подносами в руках. – Они понятия не имеют, кому и какое кушанье предлагают отведать. Остается только уповать на всевышнего в надежде на то, что игрокам достанется нечто такое, что их желудки будут в состоянии переварить. Если кого-то стошнит до окончания раунда, то участник не только сам выбывает из игры. Конкурс покидает вся команда. И никаких утешительных призов! Ну как, готовы?

– Готовы! – дружно отозвались участники нового раунда.

– Официанты, прошу! Следуйте за моим голосом!

– После этого раунда практически никого не останется. Повылетают все, – доверительно поведал Живоглот, когда кабина взмыла над ареной.

– Как тут не вылететь, – процедил я сквозь зубы.

– Ну, не все, конечно, – поправился Живоглот. – Вы даже не представляете, до чего всеядные попадаются экземпляры. На Бесере этот раунд выиграла одна немолодая дамочка. Правда, потом выяснилось, что у нее вроде как атрофирован вкус, так что ей было совершенно по барабану, что там она ест.

Внизу, прямо под нами, официанты в белых куртках подошли к столам. Поставив перед участниками накрытые крышками тарелки, они торопливо отпрянули прочь. После этого крышки поднялись сами собой.

– Фу!.. – вырвалось у зрителей.

Я брезгливо поморщился. Вид у всех без исключения блюд был совершенно омерзительный. К моему ужасу, Трутню досталась тарелка с фиолетовыми псевдоподами. Зрелище было до боли знакомое – излюбленный изврский деликатес!

Я посмотрел на Живоглота со злобой.

– Но я ведь говорил, что «Законченные изверги» – наши претенденты на победу, – произнес он, виновато втянув голову в плечи. – И если им повезло полакомиться любимым блюдом, что из этого?

– Это называется жульничеством, только и всего.

– Не кипятись, Ааз, не кипятись. И вообще – какая разница? Вон, у Крамера – одну секундочку, дай получше взгляну, – каменные чипсы в серном соусе. Готов поспорить, что горгулья уже распустила слюни. Черт, ведь это как-никак для нее деликатес!

Рядом с участниками конкурса появился Шляйн, держа в руке старомодный колокольчик, с помощью которого когда-то созывали к обеду.

Шоумен глумливо улыбнулся и позвонил в него.

– Супчик дня подан!

На лице у Трутня читался неподдельный ужас. Мне стало искренне жаль парня. Это же верх бессердечия – заставлять пентюха давиться изврской мерзостью! А ведь с этой гадостью он сталкивается уже второй раз за месяц. Извивающаяся масса начала потихоньку прокладывать себе путь к краю тарелки. Трутень со злостью пихнул червяков назад. Товарищи по команде принялись его подбадривать.

Меня так и подмывало присоединиться к ним, крикнуть, что однажды он уже проделал нечто подобное – и притом весьма успешно. Ну что ему стоит повторить свой подвиг? Увы, мне было прекрасно известно: Трутня мутит уже при одной мысли о том, что он должен положить эту гадость себе в рот. Стоило вспомнить вкус – не говоря уже о шевелении – этих червяков, как мой желудок моментально подступил к горлу.

Тролль таращился в тарелку, полную живых пауков и скорпионов. Мне показалось, что он побледнел. Даже не верится, что такое свирепое создание может кого-то бояться – особенно когда надо потягаться с кем-то силой. Впрочем, тролль подавил в себе отвращение, решительно потянулся мохнатой лапой за извивающимся тарантулом, положил его в рот и смачно захрупал.

В следующее мгновение его физиономия распухла, как воздушный шар.

– В чем дело? – поинтересовался Шляйн.

– Похоже, у меня аллергия на пауков, – прошлепал тролль распухшими губами. – Мне надо…

Он поднялся с места и заковылял в сторону кулис. Вслед за ним, сжимая в руках черные чемоданчики, поспешила бригада медиков.

Шляйн повернулся к остальным участникам команды троллей, которые застыли в ожидании.

– Ничем не могу помочь, «Драконетты». Кажется, вы в пролете!

– Ну, давай, Трутень! Не тяни резину! – подбадривали несчастного пентюха остальные «ученики чародея». – Ешь, кому говорят!

Хотя лицо его было белее мела, экс-капрал уверенно показал товарищам большой палец, после чего взял в руку ложку и с решительным видом подцепил еще одного псевдопода. Тот сначала напрягся, потом безжизненно повис. Поборов в себе отвращение, Трутень поднес ложку ко рту. Зрительный зал застыл в ожидании.

Зажмурившись, пентюх засунул содержимое ложки в рот и проглотил его.

Публика разразилась громкими воплями.

Рядом с ним Красмер ссутулился над тарелкой, наполненной каменным пюре. Ложкой он работал довольно энергично, но вот прожевать каменную массу было непросто. Казалось, Красмер работает челюстями целую вечность. Я всякий раз морщился, слыша жуткий хруст, и все гадал, то ли это зубы крушат камень, то ли наоборот.

Дама-валетт сидела, словно оледенев, и тупо глядела на поданное ей блюдо. Блюдо отвечало взаимностью и таращилось на нее. Еще бы! Ведь это был глаз размером в два моих кулака, кокетливо украшенный веточкой петрушки.

– Ну, как тебе угощение, Меган? – участливо поинтересовался Шляйн.

– Я не могу!..

Дама-валетт вскочила с места и бросилась в сочувственные объятия товарищей по команде. Причем сочувствие было самым что ни на есть неподдельным.

Дамочка-ситкомедиантка с микрофоном в руках успела записать слова капитана команды, когда тот пытался успокоить несчастную Меган:

– Когда ты сказала, что игра состоится на Извре, мне и в голову не могло прийти, что это будет конкурс для извращенцев…