Chigis - Дары данайца

— Софья Яковлевна, вы сильно удивитесь, но я хорошо разбираюсь в людях, и кому другому, я бы никаких авансов не давал. К тому же, вы пришли сюда и пытаетесь получить работу, хотя вам будет нелегко выдержать полноценный рабочий день преподавателя, а это говорит о том, что деньги вам очень нужны. И это не благотворительность с моей стороны, наоборот, большую роль здесь играют меркантильные соображения, давая эти деньги, я уверен, что получу все что планирую. И чтобы у вас не возникало лишних вопросов относительно родителей, их любовь ко мне имеет вполне определенные границы, поэтому деньги эти получены от другого человека, который их имеет и которому несложно помочь бедному родственнику.

— Хм, а не этот ли другой человек научил тебя всему этому?

Пффф. Не, ну вот вроде все предельно четко объяснил, так нет, обязательно найдутся еще вопросы. Волей — неволей, вспоминается концовка мрачного анекдота: «Не скажите, не скажите, пять старушек — рупь.» Все — таки вредные они, эти некоторые старушки, Раскольниковых на них не хватает.

На десятом занятии мой преподаватель поняла, что ошибалась, наличие единственного ученика и интенсивность занятий сказались, к тому же я не ограничивался пополнением словарного запаса и изучением правил только в отпущенное договоренностью время. Так что довольно быстро русский язык в общении между нами как бы потихоньку выпал. Если так пойдет дальше, то тех трех месяцев, которые мной планировались, окажется вполне достаточно, чтобы подтянуть произношение до хорошего уровня. Кстати говоря, стал замечать, что спустя некоторое время после начала занятий, в восприятии что — то сдвинулось, по крайней мере «зарубежные голоса» перестали заставлять напрягать мозг, смысл сказанного легко усваивался, минуя перевод на родной язык.

Середина апреля пятьдесят восьмого года, снег уже давно сошел, только в самых тенистых местах от него осталась мокрая земля, припорошенная прозрачным пушком зелени. Трава на прогретых участках уже вовсю набирала силу, а тополя в городе начали потихоньку сбрасывать смолистые оболочки почек, на улицах поселка появились пахари. Так мы называем работников подряжающихся за небольшую плату вспахать землю на огороде хозяев под картошку, они перебираются от дома к дому и терпеливо ждут, когда хорошо знакомое населению в двадцать первом веке земноводное сдаст позиции, уступая аргументам домашних. Что такое тридцать рублей для хозяина дома? Проще отдать, зато потом не придется корячится неделю с лопатой в огороде, да и радикулит обойдет стороной, так что работу пахари себе находят легко. Нас тоже не обошли вниманием, бабушка даже не стала торговаться, как это делали соседи, ни к чему напрягаться, все одно цена окажется неизменной, она сразу распахнула ворота, приглашая пахаря со своим конем. Тот степенно поздоровался и провел своего четвероного друга через двор в огород. Там он сгрузил с коня плуг, привязанный сверху на нечто типа седла, подцепил его и легко провел первую борозду — пошла работа, двадцать минут и огород готов. Получив свои деньги, пахарь сворачивается в обратном порядке и уходит к следующему дому. Однако, не думал что так быстро управится, получается, что наши мотокультиваторы в двадцать первом веке, в которых по пять — семь лошадиных сил, не идут ни в какое сравнение с производительностью вот таких пахарей, с одной натуральной лошадиной силой.

Самое интересное, что работа этих пахарей явно шла вразрез с проводимой сейчас политикой властей, да и закон тоже был не на их стороне, ведь большая часть их оказывала услуги населению с помощью колхозной собственности, к коей относились плуги и тягловая сила. Однако никто «предпринимателей» не ловил и в кутузку не сажал, представители властей просто делали вид, что в упор не замечают столь вопиющих нарушений социалистической законности. Ну и правильно, как еще выжить колхознику в эти непростые времена?

Через неделю планируется окончательный расчёт с Софьей Яковлевной, то, что мы с ней сделали, иначе как чудом не назовешь, французским языком я теперь владею свободно, даже сны стали сниться, где мне приходится общаться с французами. Сейчас отрабатываем кое — какие нюансы в произношении, и основной упор делается на неологизмы, которые нигде в методических пособиях не упоминаются, а надо бы, иначе понять француза в «светской» беседе будет трудно. На ее предложение найти мне грамотного преподавателя для изучения другого языка, вежливо отказался, незачем, главное, что теперь мне английский дается гораздо легче, остальное будет только во вред. Вдруг кто — нибудь узнает, доказывай потом, что не агент Уругвайской разведки, нашим людям иностранные языки ни к чему, пусть весь мир лучше русский учит. Вон, в США в две тысячи четырнадцатом году так чего — то перепугались, что срочно наняли учителей для обучения армии русскому языку, еще раз пугануть и все население вслед за армией учить будет. Узнал, что пенсия у моей преподавательницы четыреста двадцать рублей, по нынешним меркам не такая уже и маленькая, однако прожить одной на нее сложно, и это если учесть, что в пятьдесят шестом году размер пенсий подняли более чем в два раза. Как люди до этого выживали, даже не представляю, теперь понятно, почему она так настойчиво искала работу и не отказалась учить наглого мелкого зазнайку.

В этот коммунистический субботник, кстати говоря, обязательное мероприятие для всего населения Советского Союза, решил тоже принять посильное участие в празднике труда, но не вообще, а адресно, чуточку улучшить жилищные условия одной строгой старушки. Специально для этого на барахолке приобрел основу люстры на пять рожков без плафонов, а потом переделал ее под три лампочки, сделать это оказалось нетрудно, из двух оставшихся рожков соорудил нечто типа бра, для подвески на стену. За плафонами пришлось побегать, так как то, что было в продаже, категорически не устраивало, ну не нравятся мне эти молочного цвета шары, голимая казёнщина. Но удача улыбнулась, нашлось нужное в комиссионном магазине, конечно, по сравнению с тем, что предлагалось в моем времени, это тоже не «айс», но смотрелось уже не так убого. Я потом долго с улыбкой вспоминал глаза Софьи Яковлевны, когда заявился к ней в комнату груженный всем необходимым для установки осветительных приборов, плюс потом еще деревянная стремянка, арендованная у местного электрика за двадцать рублей. Провозился весь день, но результаты стоили того, вместо сиротливой лампочки, свисающей с потолка на длинном проводе, теперь красовалась нормальная люстра с претензией на оригинальность. Правда, немного настроение подпортили ее соседи по коммуналке, явившиеся с субботника раньше времени, увидев, что в комнате пожилой женщины устанавливается красивый осветительный прибор стали допытываться, куда написать заявку, чтобы им установили такой же. Попытка объяснить, что это подарок, не воспринималась ими никак, в их представлении подобного рода благотворительности в снимаемой комнате быть не могло, а значит что — то тут не чисто.