Chigis - Дары данайца

— Дела — а, — протянул Юлиас и почесал затылок, — а раньше нельзя было предупредить?

— Это что — то изменило бы? — Поинтересовался Симон.

— Нет, но я успел бы лучше подготовиться.

— Не подскажешь, каким образом?

— Не подскажу, — мотнул головой Юлиас, — это личное.

Ответ из Франции о согласии проводника на встречу поступил вместе с его предложениями.

Майор был вынужден развернуть лихорадочную деятельность, конечно же, он надеялся на положительный ответ Калинина, но не ожидал, что это произойдет так быстро, да еще в таком месте, где встречаться как раз было не желательно. Почему нежелательно? А потому, что придется отделиться от основной части делегации и катиться на границу Швейцарии с Италией, что обязательно привлечет внимание всех заинтересованных лиц. Хотя оно и так привлечет. К тому же теперь придется организовывать прикрытие, а это еще двое сотрудников из международников, не пришло еще то время, когда он может передвигаться по Европе самостоятельно, не тот уровень и не та подготовка. Проблема в принципе решаема, но именно, что в принципе, а так столько согласований и трудностей в разработке сценария встречи, проще повеситься, а главное нет времени на подготовку, придется добираться тудараздельно и уже там, на месте, заниматься импровизацией. Получается, этот Калинин прекрасно знает, что делает, даже Шелепин это сразу отметил:

— Вот ведь шельмец, как все повернул, — крякнул он, ознакомившись с выдвинутыми встречными условиями, — знает, что за это время ничего серьезного никто организовать не успеет. Не удивлюсь, если он уже взял под контроль само место встречи. Что ж, я бы на его месте сделал бы то же самое. А перекрыть всю территорию курорта там никто не сможет?

— Нет, — помотал головой Никифоров, — там огромная территория, роты наблюдателей мало будет, не то, чтобы что — то серьезное организовать.

— Да, переиграл всех проводник, — подвел итог глава КГБ, — но нам он нужен. Давай еще раз проработаем перечень вопросов к нему, нужно их распределить так, что бы нащупать ту границу, где он готов с нами сотрудничать, а где уже нет.

— Я тут вот о чем подумал, Александр Николаевич, — решился высказать свои сомнения майор, — мы его приглашаем к разговору, а сами попытаемся устроить допрос, думаю, ему тоже захочется задать вопросы, поэтому неплохо было бы определить рамки того, на что мы ему будем отвечать, а на что нет. Скрывать правду в этом случае нежелательно, можем выйти из доверия.

Шелепин на секунду задумался, а потом тряхнул головой:

— Правильно вопрос ставишь, Александр, разговор в одну сторону действительно не получится. Думаю, никаких таких секретов ты ему поведать не сможешь, потому, что и сам не знаешь, а все касающееся Куйбышевского дела скрывать от него не стоит. Но сначала проверь, тот ли он за кого себя выдает, а то, как бы не опростоволоситься с этой доверительностью.

То, что глава ведомства вдруг назвал его по имени, сразу дало понять Никифорову, из простых сотрудников, коих здесь тысячи, он перестал быть одним из, и перешел в состав доверенных лиц, а значит, и спрос с него теперь уже будет другой, потребуется больше решительности и инициативы.

— Это как раз нетрудно будет сделать, — кивнул он Шелепину, — специфика, никто не сможет под него сыграть, пара вопросов и все будет понятно. А чтобы окончательно убедиться, попробую получить его отпечатки пальцев, в нашем деле они фигурируют.

— Отпечатки сейчас не показатель, — возразил Александр Николаевич, — слышал, как разведка научилась пленку с чужими отпечатками на пальцы клеить?

— Не думаю, что до этого дойдет, — выразил свой скепсис майор, — слишком хлопотное это дело. Да и вряд ли в игре спецслужб будет задействован, они бы его нам светить не стали, он сам по себе ценность представляет.

— Это ты прав, — согласился с ним Шелепин, — поэтому следи за тылами, любой намек на интерес со стороны армейцев и сразу все бросай. Тут лучше перестраховаться. Ладно, давай дальше работать.

Заняв должность руководителя военной разведки Серов перестал принимать участие в разработке операций, и это не зависело от его желания, просто такая должность не оставляла времени заниматься чем либо еще кроме как хозяйственной деятельностью. Но кое — какие дела он контролировать продолжал, несмотря на всю свою занятость, вот и сегодня адъютант положил ему на стол краткую справку.

— Такс, чего это там у нас? — Проворчал Иван Александрович, знакомясь с документом. — Ага, не успокоились значит, получается зря я этого Никифорова с собой не забрал. Ну что ж, посмотрим что там удалось ему нарыть?

Через десяток минут его подчиненный уже входил в кабинет.

— Вот что, Александр Семенович, — начал он непростой разговор, — собирай свою группу быстрого реагирования и возьмешь под контроль майора Никифорова из КГБ, завтра он с делегацией от нашего спорта выезжает в Швейцарию. Этот майор раньше занимался расследованием одного странного дела, связанного с деятельностью группы провокаторов в городе Куйбышев. Дело в том, что самого организатора провокации тогда арестовать не удалось, он сумел вычислить действия следователей и успел скрыться в самый последний момент, судя по тому, что провокатор усиленно изучал французский язык, он имел намерение перебраться к французам. До этого дня Никифоров никогда не выезжал за рубеж, иностранными языками практически не владеет, а направление его работы всегда ограничивалось границами страны. Понимаешь, что это может означать?

— Едет на опознание?

— Скорее всего, — кивнул Серов, — так вот задача для группы, через этого майора выйти на провокатора и привезти его сюда. Если выполнить последнее будет невозможно, ликвидировать. И еще, провокатор этот, не знаю каким образом, но выдает себя за мальчишку, хотя лет ему явно больше тридцати, и отсутствием опыта он не страдает, так что пусть твоих не обманывает его внешний вид. Вот здесь словесный портрет в четырнадцать лет и особенности поведения. — Иван Александрович подвинул второму заместителю выписку из куйбышевского дела.

— Что делать в случае противодействия прикрытия Никифорова?

— По обстоятельствам. Главное захват или ликвидация, всех кто попытается воспрепятствовать рассматривать как недружественную сторону, но самого майора желательно не трогать, у нас и так много проблем со смежниками.

Александр впервые покинул пределы своей родины, и для него это оказалось серьезным испытанием, ну не привык он к такому уровню сервиса. В отличие от СССР, в странах загнивающего капитализма он был навязчивым, стоило только к чему — нибудь внимательно присмотреться, как тут же скучающий продавец бежал со своими пояснениями. Даже неудобно становилось, ведь денег на покупку все равно нет. И реклама! Все улицы и витрины одна сплошная реклама, первое время в глазах сплошное мельтешение от рекламных буклетов. Да, он не раз слышал рассказы от сослуживцев о глянцевой стороне зарубежной жизни, но стоило столкнуться с реальностью, и вся его внутренняя готовность к сопротивлению была мгновенно раздавлена. Ох, не зря ему дали день на адаптацию, и хотя этого времени было очень мало, но все же хоть как — то помогло ориентироваться в этом безумном мире. Конечно же, он прошел специальный инструктаж для тех, кто впервые выезжал за пределы СССР, как и большинство членов всей делегации спортивных функционеров, но как это далеко от того, с чем ему пришлось столкнуться на практике. Тут принято давать на чай. Это же черт знает что, прямая взятка, мало того, что весь этот гостиничный персонал получает зарплату, так еще вымогает на чай у постояльцев. Какие же они к черту пролетарии? Ни в одном кафе просто расплатиться за завтрак недостаточно, нужно еще обязательно добавить чаевые, впрочем, как раз не обязательно, но потом такое чувство, что все смотрят на тебя с осуждением. А улицы? Они сияют чистотой, в одном месте, возле парикмахерской он стал свидетелем того, как ее хозяин вышел на улицу и сам замазывал какую — то трещинку, образовавшуюся в асфальте тротуара. Что еще его поразило, так это то, что все стоянки в городе платные!!! Водитель, покидая свой автомобиль, подходил к какому — то механическому прибору, оказывающемуся напротив, взводил его и кидал внутрь монеты. И такие отличия были повсюду. Однако, несмотря на то, что весь его жизненный опыт тут не мог пригодиться, выполнять обязанности было надо, так что уже на третий день он на поезде отправился вглубь горной страны, его ждал курорт Церматт, а в частности отель Riffelhaus, в котором для него должен быть забронирован номер на имя Юзаса Григулявичуса. Когда Шелепин узнал об этом, то криво усмехнулся: