Александр Калиничев - Дилетант. Дилогия
- Название:Дилетант. Дилогия
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2018
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Калиничев - Дилетант. Дилогия краткое содержание
Дилетант. Дилогия - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Зачем? Да может и незачем, может у вселенского разума есть свои физические законы и человеческая сущность, как часть вселенной, пусть микроскопическая, но часть, тоже вливается после физической смерти материального тела в общую энергетическую составляющую…
Нет, что-то в этой теории ещё сыровато… Ладно, потом подумаем.
Так, продолжим осмотр – лежу я на кровати, надо мной в углу какие-то иконы, да собственно я лежу под иконами. Умирать, что ли положили?
Болит, да, что болит? Ё,.. да ног я не чувствую…
Пытаюсь поднять правую руку, слабость, но поднять до лица удаётся. Рука тонкая, исхудалая и… не моя, но к этому почему-то я отношусь спокойно.
Так, дальше. Почему не чувствую ног? Пытаюсь поднять одеяло, вернее перину. И лежу на перине, и укрыт периной. Ткань какая-то… плотная… лён? Удаётся, с трудом, но удаётся откинуть эту гору. Подо мной тоже льняная простыня. На мне рубашка, ха, ночная? Я такие никогда не носил… из под рубахи торчат два неровных обрубка…
Шок.
Нет, сознание я не потерял, но увиденное так меня шокировало, что какое-то время я просто не мог осмыслить своё положение. Паники не было. Видимо мозг ещё не до конца осмыслил случившееся.
Я – калека! Охренеть!… Оторвали Ваньке встаньку!
Додумать не успел.
В комнату вбежал колоритный здоровенный мужик, глянул на меня как-то странно. Что-то детское, какой-то щенячий восторг, какая-то отчаянная радость отразилось в его светлых глазах. Это никак не вязалось с его видом. Всё это длилось мгновенье. Он упал перед кроватью на колени, обхватил меня своими ручищами и… зарыдал.
Вот это да. Как-то сейчас я не ожидал такого пассажа. Всего минут пять- десять я в сознании нахожусь, мне бы в спокойствии осмыслить случившееся, а тут… Кто это? Отец? Наверное, да, так плакать может только отчаявшийся, любящий человек. А кто так беззаветно может любить, как не родитель своё чадо.
Но тут мизансцена вновь изменилась, в комнату вошла женщина. Нет, не та, что я увидел, придя в себя. В комнату вошла Хозяйка. Именно так, с большой буквы. Властное, красивое, даже скорее породистое лицо, осанка… Да всё, буквально всё в этой женщине говорило о том, что она привыкла, нет не руководить, она привыкла повелевать. Однако в её глазах я тоже увидел неподдельную радость. Надо же как меня здесь любят… Да нет, не ври себе – ни тебя, а этого бедного юношу, чьё тело ты, в силу обстоятельств, занял.
– Ну, наконец-то, Александр Фёдорович, Вы пришли в себя. А то мы уже отчаялись, господин поручик – Сказала женщина приятным голосом и положила руку мне на голову. Рука полная, сильная и прохладная. Очень приятное ощущение. Температурка-то у меня наверняка есть, раз такие раны, значит и воспалительный процесс идёт. Поэтому прикосновение холодной руки было приятно.
– Ну полно, тебе Степан, полно. Ступай, распорядись, что бы для Александра Фёдоровича воду приготовили умыться, да поесть, что-нибудь более существенное, чем бульон.
Степан поднялся, вытер рукавом заплаканные глаза и вышел из комнаты со словами – Дык это мы, матушка, мигом спроворим.
Так, значит это не отец, а скорее слуга. Блин, да за такие искренние чувства и слугой как-то человека называть неудобно. Наверное, как у Пушкина в «Капитанской дочке», кто-то типа дядьки, который воспитывал барчука с детства и был ему и папкой и мамкой, и нянькой и старшим братом.
Ну а кто же эта женщина? Мать? Но меня называла по имени и отчеству, хотя может здесь так принято. Опять же, Степан её матушкой назвал.
Женщина подвинула к кровати стул и села. Опять положила руку мне на голову. – А жар-то ещё есть. Да, как и не быть при таких-то ранах. Слава Богу, опамятовались. – И она перекрестилась на икону.
– Что со мной случилось? – Ё,.. голос еле-еле слышно, кое-как выговорил, горло сухое, слова изо рта приходиться выталкивать. – И, если можно, дайте попить, пожалуйста.
– Да, да, конечно. – Она поднялась, подошла к столику (а я его и не заметил) справа от кровати и налила в стакан из кувшина воды, затем наклонилась надо мной, просунула левую руку под мою головы, приподняла её и стала меня поить. Движения её были привычные, видимо делала она это не раз.
– То, что Вы не помните, что с Вами случилось, это естественно. Такое потрясение, которое на Вашу долю выпало, те раны, что Вы получили, как говорит Нестор Максимович, должны были Вас убить. Максимȯвич Нестор Максимович, – это врач которого я с собой привезла. А Вы, мой мальчик, слава Богу, выжили. – Она опять перекрестилась. – В Вас попало ядро во время штурма Измаила.
Оба на! Измаила! «Времён Очакова и покоренья Крыма».
Ну, то что я в Росси, я догадался уже. А место, а время?
Теперь со временем разобрались – конец 18 века. Измаил брали, кажется, в декабре толи 89 – го, толи 90-го. Блин, ну не помню точно.
Попало ядро. Нифигасе! Нехилый парень был, раз выжил. Ядром видимо парню ноги и оторвало. Как же он выжил-то, при зачаточном уровне полевой хирургии. Впрочем, что я могу знать о полевой хирургии 18 века, если и про 21 век ничего сказать не могу, потому как абсолютный дилетант.
– Какое сегодня число? – Спросил я. Слова, после того как попил, вышли чуть легче.
– 18 марта.
Ого, три с лишним месяца! Нда…есть о чём подумать.
– А где я нахожусь?
Её глаза стали грустными, и где-то в глубине, в уголках, я заметил, наполнялись слезами.
– Бедный мальчик. – Она опять положила руку мне на голову. – В своём имении, в Алексеевском.
Эта информация пока ничего не даёт. Этих Алексеевских в России может быть не одна дюжина, если не сотня, если я, конечно, в России.
– А как я попал сюда?
– Это всё Степан. Он же был с тобой и в Измаиле и вёз тебя через всю Малороссию. Ну и я немного поспособствовала, кода Александра Васильевич мне отписал, что крестник мой тяжело ранен.
Ага, значит не мать, а крёстная. Надо же, какие обычаи. Крёстная, а как строго выполняет свои обязанности, или может я что-то пока не понимаю.
Стоп. Прозвучало что-то важное… Алексанра Васильевич,.. какой Александр Васильевич? Суворов? Ну да, сейчас Суворов будет писать про какого-то поручика. Да нас, небось, погибла там не одна дюжина, а уж ранена так вообще не одна сотня.
Ладно, об этом подумаем.
Но подумать не дали.
В комнату вошёл Степан.
– Ваша сиятельство, позвольте умыть Лександра Фёдорыча?
Сиятельство? Ого! Стало быть, княгиня или графиня, к баронессам вроде бы должны обращаться по-другому. Это если как в моём прошлом. Вернее, если это как в прошлом моей реальности. Опять же, очень вольное допущение, всё может оказаться и сложнее и проще…
Женщина вышла. Степан занёс лавку, поставил перед кроватью и вновь вышел, но через секунду вернулся с деревянным… ведром? тазиком?
Тут я хотя бы смог его получше рассмотреть – здоровый такой мужик, с бородой, волосы русые, нос крупный, кисти рук как совковые лопаты. Рост определить я не смог, трудно это сделать в лежачем положении, но, заходя в двери, он пригибался. Одет,.. а как это называется? Ладно, потом разберёмся, На ногах,.. ноги не вижу.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: