Павел Кольцов - Цикл «Как тесен мир». Книга 2. Миролюбивый поход
- Название:Цикл «Как тесен мир». Книга 2. Миролюбивый поход
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:SelfPub
- Год:2021
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Павел Кольцов - Цикл «Как тесен мир». Книга 2. Миролюбивый поход краткое содержание
15 глав. Новая глава добавляется через день.
Цикл «Как тесен мир». Книга 2. Миролюбивый поход - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Лейтенант Иванов подозвал одного из красноармейцев, и они вдвоем, отсоединив длинноствольное тело пулемета от станка, загрузили все его части на повозку с оружием. Не забыли и коробки с патронными лентами. Вернулся нагруженный винтовками, брезентовыми гранатными сумками и кожаными патронными подсумками Голощапов – тоже свалил все добро на подводу. Пора было возвращаться к автомобильной колонне. Среди пехотинцев управлять лошадьми умели только двое. Они сели в повозки с ранеными и оружием. Оставались еще орудийные передки. Бросать не хотелось: на шоссе полно польских раненых – пригодятся. Тогда решили привязать первые пары лошадей артиллерийских упряжек к телегам, а на передки усадить с вожжами в руках остальных двух красноармейцев. Пусть и нет у них опыта возниц, но таким макаром потихоньку до своих доедем.
И доехали. Пленные уже были разоружены, обысканы и строились для пешего марша навстречу Красной Армии. Отдельно лежали забинтованные раненые. Иванова позвал старший политрук:
– Пойдемте, лейтенант, с вами очень хочет поговорить польский майор, командир этого панства.
Подошли к раненым. Лежащий на шинели немолодой польский майор, с перебинтованной под расстегнутым мундиром грудью, сам говорил по-русски, правда, с акцентом.
– Так это вы командовали броневиками? – спросил он, тяжело дыша.
– Я, – кивнул Иванов, без ненависти рассматривая того, по чьему приказу были убиты трое его бойцов и чуть не погиб он сам и его экипаж.
– Вы хорошо умеете воевать. И благородно. Я сам служил в русской армии в Германскую войну. Спасибо, что вы не расстреляли со зла пленных и даже распорядились перевязать наших раненых. Знаю, как это бывает в озлоблении после гибели товарищей.
– Благодарить меня не за что, – пожал плечами Иванов, – мы не фашисты – раненых и пленных добивать. Мы красноармейцы. А теперь я спрошу: зачем вы приказали на нас напасть? Ведь вы командовали этим отрядом?
– Да, я был командиром отряда, – кивнул лежавший майор, – и я же приказал вас атаковать. У меня был приказ двигаться маршем в сторону Берестечка, оказывая сопротивление всем, кто попытается меня задержать. Вы двигались мне наперерез и могли помешать. Скажу честно: я считал, что моя противотанковая артиллерия без проблем справится с вами, и мы сможем быстро продолжить движение. Если бы вы вели себя, как командир вашей первой бронемашины – так бы и произошло.
– Ну, извините, – с горьким сарказмом перебил раненого врага Иванов, – что умирать от ваших снарядов не захотел.
– А я извиняться не буду, что погубил ваших людей. Они солдаты – и я солдат. Они должны были понимать, что вторгаясь в чужую страну, могут погибнуть, – и я знал, что обязан выполнять приказ и сопротивляться вторгшимся Советам.
– Глупый и преступный приказ, – высказал свое мнение лейтенант. – Гораздо большее здравомыслие проявили те ваши командиры, кто отдал приказ своим частям и подразделениям временно сложить оружие и сдаться Красной Армии. Могу, основываясь сугубо на личном опыте, уведомить вас о сдаче без боя пехотной роты на шоссе невдалеке от границы, сдачи четырех железнодорожных эшелонов с войсками и имуществом возле местечка Мирогощи, сдачи не знаю какого количества войск в городе Дубно. И это только лишь то, что я сам видел.
– Ладно, лейтенант, время нас рассудит: кто прав. Не буду вас задерживать. Честь имею, – лежачий майор слабо козырнул двумя пальцами.
– Товарищ командир, – обратился к вернувшемуся Иванову Голощапов, – часики свои обновить не желаете? – и протянул сияющие хромом часы на широком кожаном ремешке, уже до этого виденные лейтенантом на руке убитого артиллериста.
– С мертвого снял? – посуровел лицом Иванов.
– Да, – кивнул Голощапов. – А что?
– Мародерствовать надумал?
– А это как посмотреть, – пожал плечами радиотелеграфист-пулеметчик, совершенно не чувствующий за собой никакой вины. – Мы того поляка в честном бою убили. Он стрелял по нам – мы по нему. Я ведь не у пленного забрал. А с убитого, не я, так похоронная команда снимет. Вот они так точно помародерствуют. Так чего же добру пропадать? Вы, товарищ командир, пистолетик-то у него вместе с кобурой взяли и считаете это вполне нормальным. Нестыдным. А чем часы от оружия отличаются? Или портсигар? Зажигалка? Мне думается: такие же трофеи. Вот пленных грабить – это не хорошо. Согласен. Им эти вещи еще и в плену сгодятся. А мертвых противников… Тобою же в честном бою побежденных… Вы, товарищ лейтенант, может, не заметили, но орлы-пехотинцы, что нам помогали, втихаря всех убитых обчистили, что там лежали. И ранцы польские прошерстили, и карманы. Еще не повоевали, пороху, можно сказать, не нюхали, а уже ушлые, сразу поняли, как себя надо вести. Они и деньги у них повытаскивали. И правильно. Купят себе чего-нибудь. Мы же в Польше. Нам, говорят, и денежное довольствие тоже злотыми дадут.
– И ты деньги взял?
– Вот, командир, – достал из кармана разноцветную тощую пачку Голощапов. – Не себе – для экипажа. В общий котел. Пригодятся. Прикажете выбросить – выброшу. И часы могу выбросить. Или вон пехоте отдам – спасибо скажут и с руками оторвут.
– Ладно, Голощапов, – махнул рукой Иванов. – Логика в твоих словах какая-то есть. Просто не по мне она. Не хочу я их вещей. Оружие – другое дело. А часы, деньги… Не по мне это. Часы можешь себе оставить, у тебя ведь часов не было, или с товарищами поделись. Но у живых поляков, что-либо брать – категорически запрещаю. Это всех касается. И запрещаю у мертвых личные ценности брать: кольца, кресты, медальоны. Не хорошо это. Неправильно. Голощапов, золота-серебра не брал?
– Нет, – не моргнув серым глазом, ответил пулеметчик, имея в кармане золотой медальон мертвого командира-артиллериста. – Не брал. Но портсигары, сигареты, зажигалки забрал – это да. И часы на весь экипаж. Не возражаете?
Иванов махнул рукой:
– Готовьтесь, скоро дальше тронемся.
По приказу капитана Проценко пушечный броневик занял место не впереди колонны, а через два грузовика от начала. Первыми по-прежнему двинулись, но уже на большем расстоянии, два его младших пулеметных собрата.
5. Полуденный привал.
Экипаж Иванова слегка расслабился: едут в составе моторизованной стрелковой ротной колонны, уже не в дозоре, если что – первый выстрел не по ним. Но сам Иванов опять выглядывал по грудь из башенного люка, став ногами на свое сиденье, и периодически подносил к глазам бинокль, высматривая по сторонам очередных притаившихся врагов. Без единого выстрела в полном спокойствии колонна подошла к самому Луцку.
Там их не ждали. Вообще не ждали. На въезде в город не было даже польских патрулей. Ни пеших, ни конных. Советская колонна остановилась. В город своими небольшими силами соваться побоялись. Капитан Проценко выдвинул вперед на шоссе пулеметные броневики; приказал снять с передков оба орудия и, выкатив в поле по обе стороны от дороги, направить в сторону Луцка. Стрелкам было велено спешиться и расположиться двумя взводами вместе со станкОвыми максимами перед орудиями, а третьему – за броневиками. Экипаж Иванова капитан оставил в своем личном резерве, возле опустевших полуторок.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: