Владимир Бабкин - 1917: Марш Империи [СИ]
- Название:1917: Марш Империи [СИ]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Бабкин - 1917: Марш Империи [СИ] краткое содержание
Но Первая мировая война идет своим чередом, а о том, что на троне попаданец не знает никто.
Тем временем подполковник Сил специальных операций Анатолий Емец и камер-фрейлина Ее Величества поручик Наталья Иволгина начинают свою головокружительную историю на фоне эпохальных событий, которые закручиваются вокруг попаданца из 2015 года.
Мятежи, заговоры, покушения. Интриги, подставы, закулисье мира. Большая Игра и Игроки. Многоуровневые события, каждый слой которых открывает читателю новые, подчас неожиданные подробности событий, часто скрытые от глаз простого обывателя.
Знакомые персонажи второго плана "Нового Михаила", получившие главную роль в новом романе
1917: Марш Империи [СИ] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Слушаюсь, вашвысокобродь…
Когда они уже были в чреве бронемашины, Емец наконец-то аккуратно развернул шелковый платочек, на котором несмываемой краской было написано:
«Сим удостоверяется, что камергер Двора Е.И.В. господин Прокудин-Горский Сергей Михайлович, исполняет Высочайшее Повеление.
Для исполнения означенного Повеления камергер Двора Е.И.В. господин Прокудин-Горский наделяется чрезвычайными полномочиями. Всем государственным, военным и дипломатическим чинам, всем верноподданным Имперского Единства России и Ромеи, оказывать камергеру Двора Е.И.В. господин Прокудину-Горскому всемерное и полное содействие.
МИХАИЛ».
Емец едва не выругался в голос. Ну, да, — Имперский Комиссар! Один из десятка всемогущих людей, которые имели право действовать от имени Императора и отчитывались за свои деяния исключительно перед Государем. Власть их была формально ограничена лишь помилованием Государя, а по факту, ничем, кроме его благоволения. Кто-то называл их опричниками, кто-то инквизиторами, но Анатолий не знал ни одного случая, когда Комиссары употребляли свою неограниченную власть с целью личной наживы или в иных целях, осуждаемых обществом. Они вообще редко появлялись на арене событий, предпочитая оставаться за кулисами сцены и лишь давали секретные советы Императору по тому или иному вопросу.
И то, что один из них оказался в его отряде, Емца совершенно не радовало. А то, что он решил ему открыться, напрягало еще больше.
Удостоверившись, что знаки и печати на месте, подполковник кашлянул и протянул «бумагу» обратно Имперскому Комиссару.
— Слушаю вас, ваше превосходительство. Прошу простить, в чреве броневика не могу встать.
Прокудин-Горский отмахнулся.
— Пустое, Анатолий Юрьевич. Я человек сугубо штатский и далек от всего уставного церемониала, хотя и имею формальный чин генерал-майора. Государь поручил мне неофициальную инспекцию дел в Прибалтийском крае, в том числе и дел на фронте. Я здесь исключительно неофициально, лишь как Лейб-фотограф, не более. Я лишь хотел, чтобы между нами не было недосказанности и не случились прискорбные недоразумения в самый неподходящий момент.
— Понимаю.
— Я не стану вмешиваться в ваши прерогативы и ваши приказания — это ваши приказания. Я буду лишь снимать.
— Ваше превосходительство…
— Сергей Михайлович, с вашего позволения.
— Благодарю. Сергей Михайлович, позволю себе задать несколько вопросов, дабы расставить все точки над «i», поскольку мы идем в бой, и я должен знать ситуацию у себя в отряде.
— Благоволите. Все, что имею право вам сообщить, я скрывать не стану. Спрашивайте.
— Вы случайно оказались в составе нашей экспедиции?
— Нет.
— Почему вы хотите оказаться именно в моем отряде, а не хотите остаться в бронепоезде, ведь он идет в бой?
Камергер пожал плечами.
— Не знаю, право. Операция поручена вам, вы командуете, значит, я должен быть рядом. Вряд ли вы едете в Ригу. Мне это было бы известно, сами понимаете.
— Вы бывали в реальном бою?
— Да. Я, если позволите, Кавалер Ордена Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом, член Императорских географического, технического и фотографического обществ. Я снимал битву при Моонзунде, и взятие Константинополя, и участвовал в нескольких воздушных бомбардировках. Не считая того, что я много лет колесил по всей Империи, часто ночуя в самых странных местах под открытым небом и порой отстреливаясь не только от диких животных. Со мной в поле проблем не будет, если вы об этом.
— Да, об этом, благодарю вас.
Лейб… (кто он там? Столько всего!) располагал к себе и даже вызывал симпатию, но они шли в бой, а не на светский раут.
Прокудин-Горский, меж тем, подвел итог своим ответам:
— Возможно, стреляю я хуже, чем фотографирую, однако своих не подстрелю, уж будьте покойны. А теперь, если не возражаете, я хотел бы задать вопросы со своей стороны.
Емец кивнул.
— Целиком к вашим услугам, Сергей Михайлович.
— Почему вы приняли решение изменить план операции?
— Я принял такое решение сугубо на основании своих предчувствий и подозрений.
— Вот как? И часто вы так поступаете?
— Всегда.
— Гм, любопытная концепция. Впрочем, я наслышан о всех чудесах, связанных с вами, поэтому не стану вмешиваться в ход дела. Прошу лишь сообщить о том, какого рода предчувствие заставило вас остановить выполнение операции и вернуть эшелон на это место?
— Я посчитал весьма вероятным, что нас ждет засада в предхолмье Туккума. Место очень уж хорошее, а наше появление там весьма ожидаемо. Лично я вскрыл бы там бронепоезд, как консервную банку.
— И не подавились бы, смею полагать?
— Не подавился бы. И потерь бы не понес.
— Охотно верю. Ваш послужной список говорит сам за себя. И что вы намерены делать в связи с этим?
— Здесь мы разделимся. Бронедрезины, бронепоезд и эшелон двинутся к Туккуму по рельсам. Впереди них, параллельно, по грунтовой дороге будет двигаться моя Особая мехрота. В районе предхолмья, мы, выпустив вперед разведгруппы, прочешем округу в поисках засады противника, и, по возможности, расчистим путь на Туккум для бронепоезда. Если же, мои предчувствия, лишь фантазии, то мы двинемся к городу, заходя сразу с двух направлений — по железке и по грунтовке.
ТЕРРИТОРИЯ, ВРЕМЕННО ОККУПИРОВАННАЯ ГЕРМАНИЕЙ. КУРЛЯНДИЯ. БРОНЕПОЕЗД № 15 «МЕЧ ОСВОБОЖДЕНИЯ». 25 сентября (8 октября) 1917 года. Ночь.
«Пятерка» и «Шестерка», в полной темноте почти бесшумно катили по рельсам, приближаясь к намеченному участку. Малый ход бронедрезин отзывался лишь легким перестукиванием колес, безусловно слышимый в ночи, но, благо, поднявшийся ветер шумел верхушками деревьев и был шанс не слишком уж привлекать к себе внимание.
Где-то в полукилометре впереди них двигалась хорошо смазанная дрезина разведки, на борту которой были лишь четыре человека, невидимые и неслышимые дальше, чем в сотне метров от полотна дороги.
Позади всей кавалькады на самом-самом малом ходу крался бронепоезд № 15 «Меч Освобождения», готовый в любой момент открыть огонь из всех своих орудий и пулеметов.
Подполковник Смирнов напряженно ждал, вслушиваясь в легкий перестук колес. Где-то там впереди движутся их глаза и уши, готовящиеся разыскать врага и дать знать куда стрелять бронепоезду.
Как хорошо воевать днем! Да еще и в составе линейных частей фронта! Редко, когда бронепоезд выползал за линию обороны своих войск, предпочитая поддерживать огнем свою пехоту, находясь у нее за спиной. Часто далеко за ее спиной. В этой операции все было иначе. Их «переобули» для рейда в немецких тылах и придали ССО, а это не сулило ничего хорошего в плане спокойной жизни. А уж «передача» их Емцу вообще была чем-то сродни катастрофе. Слишком уж яркой была репутация у этого офицера, и было совершенно ясно, что он склонен всякий раз ее подтверждать все более лихими и безумными выходками, которые после именовались командованием «блестящими операциями».
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: