Энн Райс - Лэшер

Я взял стакан с абсентом, принесенный барменом, и осушил его в несколько глотков. Моя попытка встать на ноги едва не закончилась падением. Лодыжку пронзила острая боль. Взглянув на свои руки, я заметил, что костяшки пальцев перемазаны кровью. Э, да мы, похоже, ввязались в драку, где нам изрядно досталось.

С немалым трудом я добрался до своего дома на Рю-Дюмейн. Мой лакей, Кристиан, ждал меня. То был чертовски сообразительный малый, цветной, однако с изрядной примесью крови Мэйфейров в жилах. Я не только щедро платил ему, но и позволял порой отпускать довольно язвительные остроты. Первым делом я спросил, готова ли постель, и он, как обычно, ответил вопросом на вопрос:

— А вы как думаете?

Я рухнул на кровать. Кристиан стащил с меня одежду и уже хотел было идти прочь. Однако я приказал принести бутылку вина.

— Вы и так выпили вполне достаточно, — заявил он.

— Ступай и принеси вина, — рявкнул я. — А то я встану и придушу тебя за твой длинный язык.

Он счел за благо воздержаться от дальнейших замечаний.

— Убирайся, — приказал я, когда Кристиан поставил бутылку на столик у кровати. Он молча повиновался. Я лежал в темноте, потягивал вино прямо из горлышка и мучительно напрягал память, пытаясь вспомнить события прошедшей ночи. Вот передо мной освещенная улица, и голова у меня идет кругом, будто я изрядно набрался, а сквозь рев океана доносятся людские голоса. Затем воспоминания стали более связными. С отчетливостью, которой обладают лишь картины того, что пережил сам, я увидел себя в какой-то горной долине. Меня окружали люди, которых я сам сюда созвал. Вместе с этими людьми мы вошли в собор. Он был изумительно красив. Никогда и нигде еще я не встречал подобной красоты и величия. Повсюду висели нарядные гирлянды из цветов и зеленых ветвей, а сам я держал в руках изображение Младенца Христа. Откуда-то с высоты послышалось сладостное пение, и слезы ручьями заструились по моим щекам. Я ощутил, что наконец обрел свой истинный дом. С этой мыслью я возвел взор к бесконечно высокому куполу.

«Да, теперь я в руках Господа и святых», — подумал я с тихой отрадой.

В то же мгновение я вздрогнул и очнулся. Откуда взялось это видение? Я точно знал, что дивный собор находится в Шотландии, в маленьком городке, который называется Доннелейт. А еще я знал, что с тех пор, как он разрушен, прошли века. И все же это произошло именно со мной, и ни с кем другим, ибо столь явственно и живо можно вспомнить лишь то, что испытал и почувствовал сам.

Я вскочил с постели, бросился к столу и торопливыми каракулями записал все, что подсказала мне память. За этим занятием и застал меня Лэшер. Изнуренный недавними приключениями, он был не в силах принять видимое обличье, и голос его прозвучал устало и слабо.

— Что это ты делаешь, Джулиен?

— То же самое я могу спросить у тебя, — отрезал я. — Надеюсь, минувшей ночью ты неплохо повеселился?

— Да, Джулиен. Очень даже неплохо. Мне хотелось бы проделать это вновь. Прямо сейчас. Но я слишком слаб.

— Ничего удивительного. Я тоже чертовски устал. Иди отдыхай. У нас еще будет время заняться этим…

— …Как только мы восстановим силы, — подхватил он.

— Хорошо, будь по-твоему, чертяка.

Я сунул исписанные листы бумаги в ящик стола, вновь растянулся на постели и моментально провалился в глубокий сон.

Когда я вновь открыл глаза, все вокруг заливал яркий солнечный свет. Я отчетливо сознавал, что во сне вновь побывал в соборе. Я прекрасно помнил и круглое окно-розетку, и изображение святого, вырезанное на крышке гробницы, и ласкающее слух пение…

«Что все это означает? — недоумевал я. — Неужели мой демон на самом деле святой? Нет, это невозможно. Или же он падший ангел, в наказание низвергнутый в ад?»

Я терялся в догадках. А что, если он служил какому-нибудь святому, служил верой и правдой, но потом… Что же произошло потом?

В одном у меня не было ни малейших сомнений: все эти воспоминания принадлежали смертному. Призрак хранил память о днях, когда имел плоть; завладев моим телом, он наделил меня своими воспоминаниями. Возможно, из всех людей, живущих на свете, одному лишь мне дано постичь их смысл. Разумеется, призрак знал, что воспоминания о его прошлом станут моими. Дело в том, что он не способен мыслить самостоятельно и для этой цели обычно использует нас, смертных. О том, что произошло и каков смысл всего этого, дух узнает лишь в том случае, если я ему расскажу.

И тогда в голове моей родилась идея. Каждый раз, после того как дух посетит мою плоть, я буду стараться вспомнить все, что доведется испытать. И как можно подробнее. Если мы с призраком станем единым целым, я в конце концов неизбежно узнаю о нем всю правду. Ибо только правда позволит мне вырваться из-под его власти.

«Ты злобный, жадный дух! — с досадой думал я. — Ты хочешь во что бы то ни стало вновь получить живую плоть. Но ты не имеешь на это ни малейшего права, наглый ублюдок. Ты уже жил. И не настолько ты мудр, чтобы жить вечно. Так что убирайся в ад, где тебе самое место».

И я вновь забылся сном. Усталость моя была так велика, что я проспал практически весь день.

А вечером отправился в Ривербенд. Созвав музыкантов, я приказал им играть «Дикси» и уединился с матерью, чтобы рассказать ей обо всем, что случилось, и поделиться своими соображениями и планами. Как и следовало ожидать, я не нашел у нее понимания. Более того, она выразила крайнее недовольство моим поведением.

— Прежде всего, он всемогущ и живет с незапамятных времен, — заявила Маргарита.

— Ну и что? — возразил я.

— К тому же, если ты что-то против него замыслишь, он сразу догадается. И убьет тебя.

— Возможно.

С той поры я отказался от всяких откровений с матерью. Насколько я помню, я вообще перестал с ней разговаривать. Впрочем, едва ли она это заметила.

Я отправился в детскую. Разумеется, дух ошивался возле колыбели. Я видел его всего лишь мгновение, однако успел разглядеть, что он одет в точности как я, но костюм его по-прежнему покрыт грязью. Ну не идиот ли? Я не удержался от улыбки.

— Хочешь войти в меня сейчас? — спросил я.

— Нет, я должен побыть с ней, моей милой девочкой, — ответил он. — Посмотри, как она красива. Она унаследовала все твои способности к колдовству. И не только твои, но и все сверхъестественные силы, что передавались в вашей семье из поколения в поколение. Подумать только! Ведь я едва не погубил тебя. Хорошо, что этого не случилось.

— Никогда не знаешь, кто тебе пригодится, не так ли? Ну и что, интересно, тебе удается узнать, находясь внутри меня?

Долгое время дух хранил молчание. И вдруг вновь предстал в видимом обличье, и вновь всего лишь на краткое мгновение. Точная моя копия, он смотрел на меня с улыбкой и даже попытался рассмеяться, однако с губ его не сорвалось ни звука, а потом он исчез. Но я видел теперь, что в искусстве подражания он достиг новых высот и укрепился в своем пристрастии к моему облику.