Дин Кунц - Ангелы-хранители [litres]

И вот теперь, когда Лем попросил тишины, морпехи тотчас же замолчали.

– Генерал Хотчкисс говорит, вы провели там очередной бесплодный день. И я понимаю, что вы расстроены не меньше, чем я. Вы уже шесть дней работаете в условиях пересеченной местности, и очень устали, и, естественно, задаете вопрос, как долго это еще продлится. Что ж, мы будем продолжать поиски до тех пор, пока не засечем беглеца, пока не загоним Аутсайдера в угол и не убьем его. Пока он на свободе, другого пути остановить его не имеется. Не имеется. – (Никто из сотни присутствовавших мужчин не проявил даже тени неудовольствия.) – И прошу не забывать, что мы также ищем собаку.

Наверное, каждый человек в этом зале в глубине души надеялся, что именно он найдет собаку, а встретиться с Аутсайдером придется кому-нибудь другому.

– В среду сюда прибудут еще четыре взвода разведки морской пехоты с отдаленных баз, которые будут работать с вами посменно, чтобы вы могли пару дней отдохнуть. Но завтра утром вы снова отправитесь на дело, причем зона поисков будет определена по-другому, – продолжил Лем и начал водить указкой по карте округа, вывешенной на стене за кафедрой. – Мы сдвигаемся на северо-северо-запад, в холмы и каньоны вокруг Ирвайн-парка. – Лем рассказал о бойне в контактном зоопарке и подробно описал состояние тел убитых животных, поскольку не хотел, чтобы участники поисков расслаблялись. – То, что случилось с животными из зоопарка, может случиться с любым из вас, если вы потеряете бдительность не в том месте и не в то время.

Сто мужчин смотрели на него очень внимательно и серьезно, и в их глазах Лем увидел сто разных отражений собственного страха.

Во вторник ночью, двадцать пятого мая, Трейси Ли Кишан не могла уснуть. Трейси находилась в состоянии крайнего возбуждения. Ей казалось, что еще немного – и она буквально взорвется. Она представляла себя одуванчиком, легким шариком белых пушинок. Один-единственный порыв ветра – и пушинки разлетятся во все уголки земли, а она, Трейси Кишан, перестанет существовать, уничтожив себя слишком сильным волнением.

Для тринадцатилетнего подростка Трейси обладала на редкость богатым воображением.

Лежа в постели в темной комнате, Трейси даже не нужно было закрывать глаза, чтобы представить, как она на лошади, а точнее, на своем гнедом жеребце по кличке Гудхарт мчится по ипподрому: мелькают барьеры, все остальные лошади далеко позади, финишная линия менее чем в ста ярдах впереди, восхищенные зрители на трибунах взрываются ликующими криками…

В школе Трейси обычно получала хорошие отметки, но не потому, что была прилежной ученицей, а потому, что учеба давалась ей на редкость легко и она хорошо успевала, не прикладывая к этому особых усилий. Впрочем, школа не слишком волновала девочку. Трейси была стройной блондинкой с глазами цвета ясного летнего неба, очень хорошенькой, у мальчиков она имела бешеный успех, хотя мальчики интересовали ее не больше, чем учеба в школе, по крайней мере сейчас, хотя все ее подружки настолько зациклились на сексе, настолько были поглощены этой темой, что до смерти надоели Трейси.

Единственное, что действительно любила Трейси – любила глубоко, страстно, самозабвенно, – были лошади, породистые скакуны. Трейси с пяти лет собирала фотографии лошадей, а с семи лет уже брала уроки верховой езды, хотя родители долго не могли позволить себе купить дочери лошадь. Однако в последние два года бизнес отца пошел в гору, и два месяца назад семья переехала в Ориндж-Парк-Эйкерс, где многие держали лошадей и было достаточно лошадиных троп. За домом родителей Трейси, в дальнем конце участка, имелась конюшня на шесть лошадей, хотя только одно стойло было занято. И вот сегодня, двадцать пятого мая, в день неземного блаженства, в день, который навечно останется в сердце Трейси Кишан, в день, когда она поверила, что Бог действительно есть, Трейси подарили собственную лошадь – великолепного, прекрасного, несравненного Гудхарта.

Итак, Трейси не могла уснуть. Она легла в постель в десять, но к полуночи сна по-прежнему не было ни в одном глазу. И вот в час ночи, когда уже наступила среда, Трейси поняла, что больше ни секунды не может оставаться в кровати. Нет, она должна была отправиться на конюшню и посмотреть на Гудхарта. Убедиться, что с ним все в порядке. Убедиться, что ему удобно в его новом доме. Убедиться, что Гудхарт действительно существует.

Откинув простыню и тонкое одеяло, Трейси вылезла из постели. На Трейси были лишь трусики и футболка с эмблемой ипподрома «Санта-Анита-Парк». Поэтому девочка натянула джинсы и сунула босые ноги в кроссовки «Найк».

Она медленно, очень тихо повернула ручку двери и вышла в коридор, оставив дверь открытой.

В доме было темно и тихо. Родители и Бобби, девятилетний брат Трейси, крепко спали.

Не включая света и полагаясь лишь на лунный, струившийся сквозь большие окна, Трейси прошла по коридору в гостиную, а оттуда – в столовую.

На кухне Трейси выдвинула ящик углового шкафа с кухонными принадлежностями и вытащила оттуда карманный фонарик, затем открыла заднюю дверь и вышла во внутренний дворик, осторожно закрыв ее за собой и не включая фонарик.

Весенняя ночь была прохладной, но не холодной. Редкие облака, посеребренные луной, плыли по ночному небу, словно галеоны под белыми парусами, и Трейси немножко постояла, глядя на звезды, чтобы насладиться моментом. Несмотря на растущее нетерпение, ей хотелось впитать в себя каждую деталь этой особенной ночи. Ведь что ни говори, это будет ее первое свидание наедине с гордым и благородным Гудхартом. И, оставшись вдвоем, они смогут поделиться своими мечтами о будущем.

Трейси прошла через двор, обогнула бассейн, где в мелкой ряби хлорированной воды деликатно отражалась луна, и ступила на полого спускающуюся вниз лужайку. Мокрая от росы трава мерцала в танцующих лунных лучах.

Слева и справа границы участка были обозначены низким белым деревянным штакетником, тускло светящимся в лунном свете. За штакетником находились соседние владения – некоторые площадью не меньше акра, некоторые размером с участок Кишанов. Ориндж-Парк-Эйкерс накрыла ночная тишина, нарушаемая стрекотом сверчков и кваканьем лягушек.

Трейси медленно шла к расположенной в конце двора конюшне, размышляя о том триумфальном будущем, которое ждало их с Гудхартом. Он был призером скачек в «Санта-Анита-Парк», «Дель-Мар», «Голливуд-Парк» и на других ипподромах Калифорнии, но получил травму и не мог больше принимать участие в скачках. Однако его можно было использовать как племенного жеребца, и Трейси не сомневалась, что он сможет стать производителем чемпионов. Через две недели в конюшне планировалось поселить двух кобыл, а затем отправить всех лошадей на племенную ферму, где Гудхарт осеменит кобыл. После чего все трое вернутся в конюшню, и Трейси о них позаботится. На следующий год на свет появятся два здоровых жеребенка, с которыми будет заниматься тренер, живущий достаточно близко от Кишанов, чтобы Трейси могла навещать, помогать тренировать своих питомцев, учиться всему, что нужно знать для воспитания чемпиона, а потом… а потом она, Трейси, и отпрыск Гудхарта войдут в историю скачек, о да, она была абсолютно уверена, что они войдут в историю скачек…