Энн Райс - Лэшер [litres]

Она не могла больше здесь оставаться. Не могла больше видеть эту затерянную в болотах бензозаправку, это багровое небо, звезды, изливающие сверху свой холодный, равнодушный свет, огромную круглую луну…

Шофер с легкостью поднял ее и опустил на сиденье, затем обошел грузовик, взобрался в кабину и отпустил ручной тормоз. Он завел мотор. Громадный грузовик задрожал, запыхтел, водитель захлопнул дверцу и нажал на педаль акселератора. Машина с ревом тронулась с места. Они вновь вырулили на вспомогательное шоссе.

– Мы все еще в Техасе?

– Нет, мэм. Мы в Луизиане. Мне все-таки кажется, что будет гораздо лучше, если я отвезу вас к доктору.

– В этом нет никакой необходимости. Со мной все в порядке.

Стоило ей произнести эти слова, как новый приступ боли едва не заставил ее закричать. Она почувствовала, как ребенок резко толкнул изнутри в стенку живота.

«Эмалет, потерпи, прошу тебя. Во имя Бога и твоей мамочки – потерпи!»

«Мама, мой мир становится все теснее и теснее. Мама, мне страшно. Где отец? Разве я могу появиться на свет, если его не будет рядом?»

«Ты не должна появляться на свет сейчас, Эмалет. Погоди, умоляю тебя. Погоди совсем немного».

Она глубоко вздохнула и принялась смотреть на дорогу. Грузовик мчался со скоростью не меньше девяноста километров в час по узкому шоссе с разбитыми обочинами и дренажными канавами с обеих сторон. Закатное небо стремительно темнело, деревья обступали дорогу все плотнее. Мощные фары грузовика, служившие единственным источником света, пронзали мрак впереди, и Роуан казалось, что они несутся по некой золотистой дорожке, ведущей в неизвестность. Водитель тихонько насвистывал.

– Не возражаете, мэм, если я включу приемник?

– Пожалуйста, – кивнула она в знак согласия.

Она вновь почувствовала толчок изнутри. По радио звучала какая-то мрачная музыка, под аккомпанемент которой лишенные выразительности голоса монотонно произносили трудноразличимые слова. Роуан улыбнулась. Да, поистине дьявольские напевы. Последовал еще один толчок, на этот раз заставивший ее резко наклониться вперед и буквально согнуться пополам. К счастью, она успела упереться рукой в приборный щиток, и только это спасло голову от удара о ветровое стекло. Надо же! Да ведь она забыла пристегнуться ремнем безопасности! Непростительное легкомыслие для женщины, которая вот-вот должна стать матерью.

«Мама…»

«Я здесь, Эмалет. Я с тобой».

«Мое время настало».

«Ты не можешь родиться сейчас, Эмалет. Потерпи, прошу тебя. Скоро мы обе будем в безопасности».

Новая схватка заставила мучительно сжаться все ее внутренности. Нестерпимая боль словно каленым железом прожгла все туловище в районе поясницы. За схваткой сразу последовал еще один сильный толчок изнутри, и она ощутила, как в животе что-то беззвучно лопнуло. Жидкость потекла по ногам. И одновременно вся кровь отхлынула от лица, а в голове стало невероятно легко и пусто – верный признак того, что она вот-вот потеряет сознание.

– Прошу вас, остановитесь, – еле слышно прошептала она.

Водитель не сразу понял, чего она хочет.

– Вам нужна помощь, леди? – донесся до нее его обеспокоенный голос.

– Нет. Со мной все в порядке. Остановите машину, пожалуйста. Видите вон те огни? Там и остановитесь. Мне нужно туда. Остановитесь!

Взглянув на шофера, она увидела на его лице выражение страха и недоумения. И все же он нажал на тормоза.

– Вы что, знаете людей, которые здесь живут?

– Конечно знаю.

Она распахнула дверцу кабины и самостоятельно выбралась наружу, едва не упав с высокой ступеньки. Подол ее платья промок насквозь. На сиденье, конечно, тоже осталось мокрое пятно, и сейчас, в ярком свете фонарей, шофер непременно его заметит. Бедный парень. Наверняка это едва ли придется ему по вкусу. Скорее всего, он подумает, что у нее недержание мочи. Хотя на самом деле причина совсем другая.

– Спасибо за все. Вы мне очень помогли. А теперь поезжайте.

Она махнула рукой и захлопнула дверцу. Однако грузовик не двигался. Она слышала, как водитель возится в кабине.

– Вы забыли сумочку, мэм. Вот она. Нет, нет, не надо никаких денег. Вы и так дали мне достаточно.

Грузовик по-прежнему стоял. Она торопливо перебралась через придорожную канаву и по высокой траве поспешила к небольшой рощице, откуда доносилось неумолчное кваканье древесных лягушек.

Впереди светились какие-то огни, и она направилась в ту сторону. Грузовик за ее спиной наконец с ревом сорвался с места и через несколько секунд исчез в темноте.

– Сейчас я найду подходящее место, Эмалет. Сухое уютное место. Не спеши, моя девочка. Потерпи совсем немного.

«Мама, я больше не могу ждать. Я должна выйти отсюда».

Миновав деревья, она вышла на лужайку. Где-то справа светились окна дома, но ее интересовали не они, а мягкий травяной ковер лужайки, посреди которой возвышался прекрасный дуб. Старый, невероятно огромный, он простирал свои длинные ветви к обступившим лужайку деревьям, словно хотел их обнять, но никак не мог преодолеть расстояние, отделявшее его от зеленых собратьев.

Эта картина неожиданно тронула ее едва ли не до слез: одинокое дерево с узловатыми ветвями и замшелым стволом, темной громадой выделяющееся на фоне высокого, усыпанного яркими звездами ночного неба.

«Эмалет, оно так прекрасно! Эмалет, если я умру, обязательно найди Майкла».

И вновь перед глазами у нее возникло лицо Майкла, и она мысленно повторила его адрес и номер телефона – не для себя, а для той крохи, которая все еще оставалась внутри ее и которая, родившись, будет знать все, что известно сейчас ей самой.

«Мама, если ты умрешь, я не смогу родиться. Мама, ты нужна мне. И отец тоже».

Дуб на поляне был исполнен достоинства, величия и печали. Перед глазами у нее возникло пленительное видение: леса, густые, как в прежние времена, прекрасные деревья, подобные храмам. Она видела просторные зеленые поля и лесистые холмы.

«Это Доннелейт, мама. Отец говорил, что я должна буду отправиться в Доннелейт и что там мы встретимся».

– Нет, дорогая. – Роуан вновь заговорила с дочерью вслух. – Ты этого не сделаешь. Тебе незачем отправляться в Доннелейт.

Добравшись наконец до дерева, она ухватилась за его шероховатый ствол, от которого исходил едва уловимый запах свежести, а потом медленно сползла вниз. Твердые как камень корни дуба, на которые она в изнеможении опустилась, казались мертвыми, и только тонкие ветви в верхней части кроны, тихо покачивавшиеся на ветру, свидетельствовали о том, что в этом дереве еще есть жизнь.

– Найди Майкла, Эмалет. Расскажи ему обо всем. Умоляю тебя, найди Майкла.

«Мама, мне больно! Очень больно! Мне страшно, мама!»