Дин Кунц - Чужие

— Эрни прав, — проговорил Доминик. — Мы должны успокоиться и найти у них слабые места.

— Похоже, у них нет слабых мест, — сказала Сэнди.

— Их легенда прикрытия разваливается на части с того времени, как они промыли нам мозги и выпустили нас на свободу, — возразила Джинджер. — Стоит кому-нибудь из нас вспомнить еще одну деталь, как в их легенде образуется новая дыра.

— Да, — сказал Нед, — но мне кажется, что они умеют залатывать дыры лучше, чем мы умеем проделывать новые.

— Давайте перестанем мыслить негативно, — раздраженно предложил Эрни.

— Он прав, — мягко проговорил Брендан Кронин. — Мы не должны мыслить негативно. Мы должны отказаться от негативных мыслей, иначе нам не победить.

В его голосе опять слышались нездешняя умиротворенность и убежденность, покоившиеся на вере в то, что они непременно раскроют тайну своей особой судьбы. Но в такие моменты тон священника и его манеры не успокаивали Доминика, хотя, казалось, должны были это делать, а, напротив, пробуждали в нем осадок страха, наполняли его тревожными ожиданиями.

— Сколько солдат расквартировано в Тэндер-хилле? — спросила Д’жоржа.

Прежде чем Доминик или Джинджер успели привести сведения, почерпнутые ими в «Сентинел», в дверях, у лестницы, ведущей из конторки мотеля, появился незнакомец лет тридцати пяти — сорока, стройный, крепкий, темноволосый, смуглый, с косящим левым глазом, который словно существовал независимо от правого. Хотя дверь внизу была заперта и линолеум на лестнице не глушил шагов, незваный гость появился магически-беззвучно, словно был не человеком, а эктоплазменной сущностью.

— Бога ради, заткнитесь вы! — сказал он, подтверждая, что он реален в той же мере, что и все остальные. — Если вы считаете, что можете строить здесь планы втайне от кого бы то ни было, то это роковая ошибка.

Все сооружения армейского полигона в Шенкфилде, в восемнадцати милях к юго-западу от мотеля «Транквилити», — лаборатории, административные корпуса, командный центр службы безопасности, кафетерий, комната отдыха и жилые помещения — располагались под землей. Здесь, на краю высокогорной пустыни с ее жарким летом и холодной зимой, проще и дешевле было поддерживать комфортную температуру и влажность под землей, чем в постройках, возведенных на негостеприимных невадских пустошах. Еще более важным соображением были частые надземные испытания химического и — иногда — биологического оружия. Испытания проводились для изучения воздействия солнца, воздуха и других природных сил на характер распределения и силу смертоносных газов, порошков и паров с повышенной способностью к диффузии. Если бы сооружения располагались над землей, неожиданная перемена ветра могла привести к заражению сотрудников: те превратились бы в подопытных морских свинок.

Как бы глубоко сотрудники Шенкфилда ни погружались в работу или отдых, они никогда не забывали о том, что находятся под землей, — об этом постоянно напоминали отсутствие окон и сопровождаемый гудением электромоторов шелест воздуха, подаваемого по трубам через вентиляционные решетки.

Сидя в одиночестве за металлическим столом в своем кабинете, полковник Лиленд Фалкерк думал: «Господи, как же я ненавижу это место!»

От непрекращающегося гудения и шипения системы подачи воздуха у него болела голова. С субботы, дня его приезда, Фалкерк поедал аспирин, словно леденцы. Вот и сейчас он вытряхнул из маленького пузырька две таблетки, налил стакан холодной воды из металлического графина, стоявшего на столе, но запивать аспирин не стал — положил сухие таблетки в рот и принялся их пережевывать.

От отвратительного горького вкуса его чуть не вырвало. Но он не потянулся к стакану.

И выплевывать лекарство не стал. Он проявлял силу воли.

Одинокое, несчастное детство, принесшее ему лишь неуверенность и страдания, и еще более отвратительная юность научили Лиленда Фалкерка тому, что жизнь трудна, жестока и абсолютно несправедлива, что в спасение верят только идиоты, а выживают самые стойкие. С ранних лет он заставлял себя делать вещи мучительные в эмоциональном, умственном и физическом смысле, так как считал, что боль, причиненная самому себе, делает человека более крепким и менее уязвимым. Он закалял волю, как закаляют сталь, разными способами — от жевания сухого аспирина до серьезных испытаний, которые он называл «походами на грани выживания». Такие экспедиции, в которых Фалкерк находился лицом к лицу со смертью, продолжались по две недели, а то и дольше. Он десантировался на парашюте в дикие джунгли вдали от всякого жилья, без съестных припасов, не имея ничего, кроме одежды, не брал ни компаса, ни спичек. Единственным его оружием были руки и то, что он мог сделать с их помощью. Цель состояла в том, чтобы выйти к людям живым. Фалкерк не раз проводил отпуск в таких добровольных мучениях, считая их полезными: он становился более сильным, более самодостаточным, чем был до этого.

А сейчас он перемалывал зубами сухой аспирин, стирал таблетки в порошок, который превращал его слюну в кислотную пасту.

«Звони уже, черт тебя подери», — сказал он телефону на своем столе. Он надеялся получить известия, которые позволили бы ему покинуть эту нору.

В СРВЧС — службе реагирования на внутренние чрезвычайные ситуации — полковник был в меньшей степени канцелярской крысой и в большей — полевым офицером, чем мог бы быть в любом другом роде войск. Его подразделение дислоцировалось в Гранд-Джанкшене, штат Колорадо, а не в Шенкфилде, но, даже бывая в Колорадо, он редко находился в кабинете. Ему нравились физические нагрузки, связанные со службой. Комнаты в Шенкфилде, с низкими потолками и без окон, казались ему многокамерным гробом.

При получении любого другого задания он бы оборудовал себе временный штаб в хранилище Тэндер-хилла. Там база тоже располагалась под землей, но пещеры имели громадные размеры и высокие потолки, не то что эти комнаты-могилы.

Но у него было две причины держать своих людей подальше от Тэндер-хилла. Во-первых, он не отваживался привлекать внимание к этому месту, хранившему важные тайны. На высокогорье, вдоль дороги, ведущей к воротам Тэндер-хилла, располагалось несколько скотоводческих ферм. Если бы фермеры увидели роту СРВЧС в полном боевом снаряжении на пути к хранилищу, то стали бы задавать вопросы. Местные жители не должны начинать интересоваться Тэндер-хиллом. Позапрошлым летом Фалкерк, чтобы отвлечь внимание от хранилища, использовал Шенкфилд. Теперь, когда все это началось заново, он вынужден был снова обосноваться в Шенкфилде, чтобы успешнее распространять через прессу дезинформацию того же рода, что и в прошлый раз. Вторая причина, по которой он основал штаб-квартиру в Шенкфилде, заключалась в том, что у него были определенные темные подозрения относительно каждого в хранилище: он никому из них не доверял, не чувствовал себя среди них в безопасности. Возможно, они… претерпели изменения.