Томас Прест - Варни-вампир

Флора откинулась на подушки и с глубоким вздохом закрыла глаза. Мистер Чиллингворт кивком головы предложил Генри выйти вместе с ним из комнаты, но юноша сказал, что обещал сестре не оставлять ее одну. Поскольку миссис Баннерворт не смогла удержаться от слез и ушла к себе, чтобы не мешать осмотру, Генри позвонил в колокольчик и попросил служанку позвать мать обратно. Когда пожилая леди пришла, юноша и доктор спустились по лестнице на первый этаж, чтобы обсудить диагноз Флоры.

Как только они остались одни в прекрасно обставленной комнате, которая называлась дубовым кабинетом, Генри повернулся к мистеру Чиллингворту и спросил:

— Каково ваше мнение, сэр? Вы видели мою сестру и эти странные следы на ее шее.

— Я постараюсь быть беспристрастным, мистер Генри. Дело в том, что я нахожусь сейчас в крайнем недоумении.

— Могу вас понять.

— Медики редко говорят о том, о чем им предусмотрительнее молчать. Но вам я признаюсь честно — этот случай озадачил меня. Он противоречит всем моим представлениям о колотых ранах.

— Что вы можете о них сказать?

— Даже не знаю, что и думать. Они поставили меня в тупик.

— Но могут ли они действительно быть следами укуса?

— Да, это следы зубов.

— То есть, они подтверждают ту ужасную догадку, которую выразила бедная Флора.

— В какой-то мере, да. Я не сомневаюсь в природе укуса, но это еще не означает того, что данные раны нанес человек. Случай Флоры настолько странный, что на вашем месте я бы, наверное, беспокоился не меньше вас. Но повторяю, не превращайте мой диагноз в доказательство страшного и почти забытого суеверия, с которым вы связываете эту странную историю.

— Я и сам считаю это предрассудком.

— Мне кажется, что ваша сестра находится сейчас под воздействием какого-то наркотика.

— Вы уверены?

— Почти. Если только она не потеряла слишком много крови, что в свою очередь могло бы вызвать замедление сердечной деятельности и последующую апатию, в которой она сейчас пребывает.

— Мне легче поверить в любой предрассудок, чем в то, что она принимала наркотик. Флора не могла бы воспользоваться им даже по ошибке, поскольку во всем нашем доме нет никаких наркотических веществ. Кроме того, она очень внимательно относится к подобным вещам. Я абсолютно уверен, что сестра не принимала никаких лекарств.

— Вот поэтому я и озадачен, мой юный друг, — со вздохом ответил доктор. — Могу сказать, что я отдал бы половину своего имущества, лишь бы повстречать то существо, которое вы видели прошлой ночью.

— И что бы вы тогда сделали?

— Я не упустил бы его ни на миг, чего бы мне это ни стоило.

— Ваша кровь заледенела бы от страха. Вид у него был ужасный.

— И все же я пошел бы за ним.

— Жаль, что вас не было с нами.

— Мне тоже жаль, клянусь вам небесами. И если бы был хоть какой-то шанс на его повторный визит, я месяц приезжал бы к вам и каждую ночь сидел у постели Флоры.

— Я не говорил вам этого раньше, — сказал ему Генри, — но сегодня ночью мы с мистером Маршделом собираемся по очереди нести дежурство в комнате моей сестры.

Мистер Чиллингворт о чем-то задумался и внезапно встряхнул головой, будто признаваясь себе в невозможности найти какое-то рациональное объяснение тому, что он увидел, или каким-либо образом сохранить свое прежнее мнение.

— Давайте пока оставим все, как есть, — подытожил он. — Возможно, время подведет нас к разгадке. В настоящий момент я не знаю, как подойти к этой тайне, а дальнейшие рассуждения могут сбить нас с толку.

— Я согласен с вами.

— Мой слуга привезет вам лекарства, которые помогут Флоре набраться сил. А сам я подъеду к вам завтра — около десяти часов утра.

Когда доктор начал надевать перчатки, Генри деликатно спросил:

— Но вы, конечно, слышали истории о вампирах?

— Да, слышал, и, как я понимаю, в некоторых странах, например, в Норвегии и Швеции, это суеверие развито довольно сильно.

— И на Востоке.

— Верно. Мусульманские вурдалаки имеют то же самое описание. Но мне говорили, что европейских вампиров можно убить. Однако они снова оживают, если свет полной луны касается их тел.

— Я тоже слышал об этом.

— Человеческая кровь требуется вампирам очень часто, и если они не добывают ее, то начинают чахнуть. Говорят, что на последней стадии их увядания, они больше похоже на мертвых, чем на живых существ.

— Могу себе представить.

— А знаете, мистер Баннерворт, ведь сегодня ночью полнолуние.

Генри вздрогнул.

— Если вам удастся убить его… Впрочем, что я говорю, — с усмешкой поправился доктор. — Это ужасное суеверие так прилипчиво, что уже подействовало и на меня, и на вас. Теперь вы понимаете, как трудно бороться с подобными предрассудками?

— Полнолуние, — прошептал в ответ Генри и посмотрел в окно. — А ночь уже близка.

Доктор недовольно забрюзжал:

— Избавьтесь от этих глупых мыслей, мой друг. Иначе они доведут вас до душевного расстройства. Желаю вам спокойной ночи. Увидимся завтра утром.

Мистер Чиллингворт казался чем-то встревоженным и спешил уехать, поэтому Генри не стал его задерживать. Но после отъезда доктора его охватило чувство одиночества.

— Сегодня ночью полнолуние, — сказал он сам себе. — Как странно, что это жуткое создание явилось накануне. Действительно странно. А ну-ка, посмотрим…

Он подбежал к книжным полкам и взял в руки книгу, о которой говорила ему Флора. Том назывался "Путешествие по Норвегии" и среди прочего рассказывал о популярной вере в вампиров. Генри открыл его наугад, и страницы, замелькав бумажным водопадом, сами указали ему нужные строки так часто бывает, когда книгу долго держат раскрытой на одном и том же месте. Поскольку нижний абзац был отмечен галочкой, юноша заинтересовался им и прочитал там следующее:

"Относительно вампиров, люди, убежденные в этом ужасном суеверии, говорят, что сии дьявольские создания питаются человеческой кровью, коей восстанавливают свои телесные силы, и сие обычно происходит в ночь перед полнолунием, ибо при инцидентах, когда их убивают или ранят, они исцеляют себя, ложась на землю в тех местах, где на них может упасть свет полной луны".

Генри вздрогнул и со стоном выронил книгу из рук.

Ночное дежурство. — Размышления. — Лунный свет. — Опасное приключение.

Юный Баннерворт вошел в состояние оцепенения и около получаса просидел, ни о чем не думая и почти не понимая, где он находится. Из этого ступора его вывел Джордж.

— Ты спишь? — спросил он, положив ладони на плечи брата.

Вопрос был задан тихим голосом, но Генри, не осознававший присутствия другого человека, вздрогнул будто от выстрела.

— Джордж, это ты?

— Тебе нездоровится?