Мария Барышева - Говорящие с...

- А, привет, - кисло сказал он. - Хм-м... А я тебя и не заметил.

- Ну, я так и решила, - Эша жизнерадостно закивала. - Наверное, ты так резко передумал идти в парикмахерскую, потому что вспомнил про срочное дело.

- Вижу, ты сегодня не на дереве, - отметил Глеб голосом вовсе уж лимонным.

- Я могу залезть на него, если это улучшит наш диалог.

- Что тебе от меня надо, а? - он переступил с ноги на ногу, будто готовился к стремительному броску прочь от Эши. - Неужто так понравился?

- Даже больше, - сообщила Шталь дрожащим голосом, прижимая руки к груди, и взгляд Глеба внимательно проследил это движение. - В ту секунду, когда я упала на тебя, то поняла, что мы созданы друг для друга, я воспылала к тебе необузданной страстью, я тайно следила за тобой и обклеила все стены своей спальни твоими фотографиями, и целовала их по ночам!

Глеб отступил на шаг, его рот округлился буквой "о", глаза стали испуганными, словно его поставили перед расстрельной командой, и Эша окончательно поняла, что гигант все в этом мире воспринимает буквально.

- А... Что - правда?

- Вообще-то нет, - успокоила его Эша, получив в ответ облегченную улыбку, которая ее слегка задела. - Я шучу. А ты, значит, шел навестить Вику?

- Ты знакома с Викой? - простодушно осведомился Глеб. - Вот что, а я ведь из ее окружения мало кого знаю.

"Тьфу, - сердито подумала Шталь, - даже неинтересно! Впрочем, зачем мне это надо?" Она сдернула кепку, демонстрирующе тряхнула головой, и Глеб как-то по-детски ахнул.

- Что случилось с твоими волосами?! Они же были совсем другие... Что ты сделала?! - прежде, чем Эша успела отстраниться, его рука протянулась, поймала ее за каштановую прядь, и пальцы начали осторожно перебирать волосы. - Ты что - прикуривала от газовой горелки?! Ну как так можно?!

- Э-э... мне казалось, я срезала все, что обгорело, - Эша недоуменно скосила глаза на пальцы, бесцеремонно изучающие ее волосы, и Глеб, заметив взгляд, ойкнул, словно только увидев, что вытворяет его рука, извинился и руку отдернул, зацепив шталевский нос, снова извинился, нервно дернул рукой в другую сторону, и она запуталась в ремешке сумочки. Глеб с комичным выражением лица застыл, точно решив вообще никогда больше не делать никаких движений. Эша ободряюще улыбнулась, взялась за руку и сумочку и осторожно отделила одно от другого. Глеб немедленно спрятал руку в карман и решительно заявил:

- Тебе нужно к парикмахеру!

- Правда? - удивилась Шталь. - А как ты узнал?

- Послушай, - сказал Глеб умирающим голосом, - мы, между прочим, с тобой практически незнакомы, и я не понимаю, почему ты... Ладно, к Вике много народу сегодня, но раз вы...

- Да я и не пойду к Вике, - бросила Эша с легким пренебрежением.

- Как? Почему?! - лицо Глеба, внезапно, стало настолько оскорбленным, что Шталь поняла - Вика и есть средоточие его сердечных переживаний. Впрочем, чего ей вообще сдалась эта Вика?!

- Ну, во-первых, мы с ней не так уж и близко знакомы. А во-вторых, меня вполне устроит свободный мастер, они здесь хорошие. Зачем мне Вика?

- Да Вика... - Глеб чуть не задохнулся. Наблюдать за его возмущением было довольно потешно. - Да ты знаешь, какой она мастер?! Она лучшая в городе, она, может, даже лучшая в России, она потрясающе работает, она такие шедевры делает, она...

- Довольно, - не выдержав, прервала его Эша, - дышать нечем от фимиама!

- Я не вру! - вспылил Глеб так громко, что все жаждущие причесок обернулись и внимательно на них посмотрели. - У тебя прекрасные волосы, им нужен настоящий мастер, а Вика...

- Я уже поняла, что Вика - Тициан от причесок, но моим волосам реанимация нужна сегодня, сейчас! Так что пойду к свободному мастеру, он сделает не хуже. Ты просто пристрастен.

- Я вообще не обязан тебе что-то доказывать! - грохнул Глеб. - Я тебя не знаю! И мне надоело... - он развернулся, сделал несколько шагов прочь, но тут же сменил направление и решительно схватил Эшу за руку. - Я сам тебя проведу!

Шталь, немного поупиравшись для виду, позволила протащить себя сквозь раздраженную очередь. В коротком коридорчике, завершавшемся расчетной стойкой, Глеб приветственно кивнул расчетной девушке, грызшей соленый миндаль, и завернул направо так резко, что Эша стукнулась плечом о косяк. Великан ойкнул, извинился, после чего стукнулся и сам, споткнулся и ввалился в дамский зал, по пути своротив вешалку. Снова ойкнул, бросил Шталь, поймал вешалку и водворил ее на место, попутно чуть не уронив еще пару раз и украсившись чьим-то висевшим на ней розовым шарфиком. Посетительницы удивленно наблюдали за его манипуляциями, из персонала же не обернулся никто - очевидно, все работники "Версаля" привыкли к подобным появлениям.

Эша быстро осмотрелась. Зал был совершенно обычным - как в десятках других недорогих парикмахерских, где ей доводилось бывать. Четыре рабочих места, четыре мастера - все молодые женщины. Несмотря на то, что все посетительские кресла были заняты, и еще несколько дам с решительным видом стояли, прислонившись к белой узорчатой стене, две парикмахерши были не при деле - одна болтала по телефону, другая лениво вращалась в собственном рабочем кресле, метая на ожидающих откровенно презрительные взгляды. Третье кресло занимала ярко-рыжая пожилая дама и объясняла парикмахерше, что она желает видеть на своей голове. Дама использовала большей частью язык жестов, парикмахерша сосредоточенно хмурила брови и кивала, ехидно переглядываясь с катающейся на кресле коллегой. В зале было чистенько и мило, без особых претензий, из динамика приемника грустил Джо Дассен, и пока Эша пыталась угадать, какая из занятых мастеров является столь популярной Викой, четвертая парикмахерша, доводившая до совершенства светловолосую голову клиентки, сказала, не повернувшись:

- Глеб, что тебе здесь надо?

Ее тон был холодным и отнюдь не дружелюбным, но Глеб, поспешно сняв с головы розовый шарфик, улыбнулся так восторженно, как это может делать только настоящий безнадежно влюбленный, которому неважен тон, а важно уже то, что его пассия вообще соизволила ему что-то сказать. Шталь немедленно почувствовала раздражение. Разумеется, ей нравилось превращать больших и сильных мужчин в плюшевых медведей, но она терпеть не могла, когда это делал кто-то другой.

- Вика, - глупейшим, по мнению Эши, голосом произнес Глеб, шагнул вперед и чуть не опрокинул столик с журналами и цветами, ойкнув, поправил столик, далеко обошел его и направился к рабочему месту подруги, старательно держа непослушные руки в карманах. Снова сказал "Вика", и тут одна рука, воспользовавшись тем, что хозяин отвлекся, сбежала из кармана, начертила в воздухе короткую дугу, чтобы лечь на парикмахерский столик, зацепила шнур фена и выдернула вилку из розетки. Глеб извинился, наклонился за шнуром и попытался включить фен обратно, сбил со столика несколько баллончиков с лаком и муссом, и они, весело бренча, покатились в разные стороны.