Андрей Лысиков - Инфекция

Егор вылез наружу и опустился перед девочкой на колени. Она спрятала лицо у него на плече, и детские слезы оросили его куртку. Подождав, пока их поток иссякнет, он поднял Дашу на руки и помог залезть в салон автомобиля, усевшись следом за ней.

— Егор, где он теперь? — детский голосок еще дрожал от только что выплаканных слез.

— В лучшем мире. Там, где нет болезней. Где всегда светит солнце. Где нет места слезам.

— А моя мама тоже там?

— Да, солнышко, — Ольга приобняла девочку одной рукой. — Все наши мамы и папы уже там. Пойдем.

Автомобиль взревел мотором и выехал с заправки на дорогу, вскоре скрывшись из поля зрения. А над городом продолжало подниматься красноватое зарево разгоравшегося пожара.

— Макс, как надолго нам хватит бензина? — Антон, сидевший впереди на пассажирском сиденье, отвернулся от дороги и вопросительно взглянул на водителя.

— Я залил полную канистру. Думаю, километров на триста должно хватить…

— А потом?

— Ты думаешь, что мы за три сотни километров не встретим ни одной заправки? Еще заправимся.

Колеса автомобиля пожирали дорогу, километр за километром…

Будь Макс не таким уставшим, возможно им удалось бы избежать столкновения. Но под утро, абсолютно измотанный, он стал клевать носом, ведя машину на скорости под сто километров в час. Схватка с волками прошлой ночью, напряженный прошедший день и бессонная ночь за рулем — все наложилось одно на другое. Среди ночи путешественники остановились в большом городе, но вместо того, чтобы найти себе место для ночлега, просто заправились и поехали дальше. На этот раз торопиться было некуда — они оставили пожар в сотнях километров позади, поэтому заправляли полный бак, медленно и основательно. Максим с Егором, вновь рискуя своими пальцами открывали резервуар с бензином и сначала накачивали горючего в канистру, а потом уже заправляли машину. Все это время Ольга провела рядом с Антоном, который бредил и периодически вскрикивал во сне. Высокая температура не спадала, и антибиотики не помогали. У Макса мелькнула изрядно запоздавшая мыль о том, что врач подцепил заражение от укуса волка. Он сам несколько раз подходил к нему и вглядывался в его лицо, ища признаки улучшения, но не находил их. К утру жар вроде бы спал, и Антон спокойно спал справа от Макса, надежно пристегнутый ремнем безопасности. Максим под утро, чувствуя, что засыпает, сбросил скорость до минимума, и автомобиль еле полз по дороге. Вероятно, именно низкая скорость и спасла всем им жизнь. Незадолго до рассвета Максим просто отключился. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы пропустить поворот и съехать с дороги. Автомобиль выехал сначала на обочину, затем пересек ее и врезался в пень, оставшийся от некогда могучего тополя, росшего у дороги. Хоть скорость и была невысокой, нос машины все равно смялся от удара, и из под капота повалили клубы дыма. От тряски и последующего за этим удара проснулись все. И водитель, и пассажир рядом с ним были пристегнуты — им чуть больше повезло, чем остальным. К счастью обошлось без жертв. Ольга успела моментально проснуться и схватить Дашу, сидевшую у нее на коленях, иначе ребенок кувыркнулся бы вперед, и неизвестно, чем бы это закончилось. Егор впечатался носом в мягкий подголовник водительского сиденья, а Катя с размаху врезалась носом в его плечо. Ее разбитый нос стал, пожалуй, самой тяжелой травмой в этой аварии. На этот раз им повезло.

Максим сидел, пристегнутый ремнем безопасности и ошарашено таращился в темноту перед машиной. Сна у него не было ни в одном глазу. В данный момент он сознал, что они все могли погибнуть из-за него. А ведь он мог просто прижаться к обочине и спокойно вздремнуть.

— Все живы? — он отстегнул ремень безопасности и оглянулся назад, — Травмы есть?

— Я себе нос разбила, — прогундосила Катя, зажимая нос рукой. На рукаве спортивной куртки уже осталось несколько кровяных следов.

— Прошу прощения, — в свете лампочки под потолком в салоне машины Максим казался искренне смущенным. — Кажется, я задремал за рулем.

— Все живы и это главное, давайте выберемся наружу, — Егор первым и вылез из машины, подавая пример остальным.

У Антона пульс прощупывался, но он был без сознания. Его Макс с Егором вынесли из машины на руках и усадили прямо на землю, прислонив спиной к дереву, а затем вернулись к остальным.

Автомобиль представлял собой печальное зрелище. Передний бампер был сильно вмят внутрь, из-под капота вырывался дым. Только чудом пассажиры уцелели. Будь выше скорость, они бы могли разбиться насмерть, Максим раз за разом возвращался к этой мысли, оглядывая своих спутников, взглядом задерживаясь на Кате, которая стояла, запрокинув голову, ожидая, пока кровь остановится.

— Я еще раз прошу прощения за происшедшее, — Макс решился заговорить первым.

— Не извиняйся, — Егор успокаивающе положил руку ему на плечо. — Давай лучше думать, что нам делать дальше. Я так понимаю, что поездка на машине отменяется…

— Судя по виду автомобиля, да, — Максим снова бросил на него виноватый взгляд. — Нам предстоит идти пешком, поэтому давайте разбирать вещи.

— Подожди, — Егор придержал его за локоть, — а что нам делать с…

Он мог не продолжать и даже не кивать в сторону Антона, потому что и так все было понятно. Более того, сам Антон уже пришел в себя и теперь старался по возможности внимательно следить за разговором. Было очевидно, что в его теперешнем состоянии он не мог продолжать путь, его пришлось бы буквально нести на себе. Это понимали все.

— Нам следует немного подождать, — начал Макс, — посмотреть на его состояние дальше…

— И нечего тут смотреть, — сам Антон вступил в разговор. Его внешний вид оставлял делать лучшего, но голос оставался ровным. — Я уже не жилец, поэтому вам придется оставить меня здесь…

— Нет, об этом не может быть и речи, — Максим хотел отвернуться, показывая всем своим видом, что споры тут неуместны, но следующие слова Антона заставили его повернуться обратно:

— И что вы собираетесь делать? Просидеть здесь со мной, пока все вокруг не начнет по утрам покрываться инеем? Пока не настанут холода? Ну уж нет. Вас пятеро плюс собака. Я один. Думаю данное неравенство явно не в мою пользу…

— Но…

— …и я не желаю слушать сейчас никаких «но». Не сомневаюсь, что каждый из вас, — он прервался и глубоко вздохнул, поморщившись от боли в руке, которая ни на миг его не оставляла, — сможет привести мне множество доводов и причин, по которым вы должны остаться и ждать моего выздоровления. У меня же довод один-единственный: я не могу идти, а вы не должны оставаться.

— Антон, но это же убийство чистой воды, — Ольга вступила в разговор. — Мы же тебя обрекаем на смерть, оставляя здесь одного.