Мария Барышева - Дарители

Схимник пробурчал что-то ироническое, очевидно в знак согласия. Не дослушав, она ушла в ванную, а позже, жмурясь под щекочущими струями душа, вдруг сообразила, что с самого момента пробуждения ни разу не вспомнила о Наташе, не побеспокоилась — забрал, не забрал Схимник яновского человека от ее дома. Да и сейчас мысли были какими-то натянутыми, неживыми — горькими, но неживыми, как будто…

Как будто я думаю о том, кого больше нет. Только тело осталось… и глаза. Жуткие глаза. Когтистые кошмарные глаза.

Да-а, девушка, определенно пора лечиться электричеством.

«Просто ты еще заторможена, — бодро сказала Вита своему отражению, зачесывая назад мокрые волосы. — Пройдет».

Отражение кисло улыбнулось в ответ сюрреалистической диагональной улыбкой.

Выйдя из ванной, она все же спросила Схимника о Наташе. Тот стоял на балконе, курил, опершись на перила и разглядывая прохожих внизу, и не повернул головы, но Вита сразу же почувствовала, что вопрос ему не понравился.

— Ее нет, — сообразив, что ответ прозвучал слишком уж недвусмысленно, Схимник тут же добавил: — Нет в городе. Они уехали три дня назад. Я отвозил их на вокзал.

— И как? — Вита взяла сигарету и облокотилась на перила рядом с ним. Схимник, по-прежнему не глядя на нее, щелкнул зажигалкой.

— Что как?

— Она не выцарапала тебе глаза, значит, вы нашли-таки общий язык?

— Скорее общий взгляд, — мрачно ответил Схимник. — Слушай, чего тебе все неймется? Ты можешь хотя бы день прожить, чтобы не думать о своей драгоценной Наташе? Ты уже достаточно для нее сделала, подумай лучше о себе — что теперь будешь делать, куда пойдешь? Волжанск для тебя закрыт и, боюсь, надолго, если не…

Он резко замолчал и поднял голову, глядя на расплывающийся горизонт. Вита не потребовала продолжения, и некоторое время они курили молча — каждый в своем мире. Вита смотрела, как зажигаются окна в соседних домах, как в ярких прямоугольниках мелькают люди. Отчего-то ей вдруг вспомнилось, как она караулила Аристарха Кужавского, прячась под деревянным «грибом» от снежной бури, и тоже разглядывала светящиеся окна, попивая горячий кофе — где-то совсем в другой жизни…

— Она изменилась.

— Что?

— Она изменилась, — повторил Схимник и повернулся. Его лицо было слегка недоуменным. — Она жутко изменилась. Ты была права.

Вита облизнула резко пересохшие губы.

— Да, в последний месяц я ее совсем не узнаю. Она ведет себя…

— Дело не только в поведении, — перебил он ее слегка раздраженно. — В ней все изменилось. Даже внешность. Но изменилось так, что я не могу понять…

— Внешность? — удивленно переспросила Вита. — Нет, ну, конечно, она теперь очень тщательно следит за собой. Слишком тщательно, я бы сказала, это уже граничит с нарциссизмом. Но изменилась она не так уж и сильно.

— Просто ты видела ее каждый день, и поэтому тебе это не особенно бросалось в глаза. А я последний раз видел ее два месяца назад. Когда она села в машину, я ее не узнал. Незнакомая женщина. Чертовски красивая, но…

— Понимаю, — сказала Вита с неожиданной язвительностью.

— Она стала моложе.

— Глупости.

— Нет. Она стала моложе снаружи. И намного старше изнутри. И еще… когда говоришь с ней, смотришь на нее, даже просто находишься рядом, такое странное чувство, будто разглядываешь эти цветные стеклышки в калейдоскопе. Каждый раз другая картинка.

— Другие люди, — пробормотала Вита. — Да, я знаю. Иногда кажется, что за ее глазами собралась целая толпа и все на тебя смотрят. Жуткое ощущение. С ней что-то происходит, и я совершенно не могу понять, что именно. Но хуже всего то, что она-то как раз это понимает. И ей это нравится. Скажи, а… саму Наташу ты видел?

— Да. Но очень недолго. Большую часть времени я не знал, с кем разговариваю.

— Да, именно, — Вита перешла на шепот, из-за чего ей пришлось пододвинуться к Схимнику вплотную. — И вот этого кого-то я очень боюсь. Ты даже представить себе не можешь, как! Потому я и сбежала от нее в эту квартиру.

— Я понимаю, — Схимник кивнул. — Мне рядом с ней было очень не по себе.

— Серьезно?! — Вита перепрыгнула с шепота на недоверчивый возглас.

— Серьезно.

— Я-то думала, тебя вообще ничем невозможно напугать в этом мире.

— Все это кончится очень плохо, — мрачно сказал Схимник, проигнорировав замечание. — Пошли-ка в дом. Негоже вести такие разговоры на свежем воздухе.

Он повернулся и вошел в комнату. Вита двинулась следом, пристально глядя ему в спину.

— Мне странно, что я вообще веду с тобой такие разговоры, — сказала она с досадой. Схимник усмехнулся, опускаясь в кресло.

— Ну, надо же тебе их с кем-то вести. Ты ведь не из молчаливых, как я давно заметил.

Вита раздраженно пожала плечами, примащиваясь на ручке соседнего кресла.

— Хороший сегодня вечер, — она взглянула в темный проем между колыхающимися занавесками. — Не жарко. Обычно здесь такое пекло, что нечем дышать. Хорошо бы дождь пошел — знаешь, такой настоящий ливень, с громом, с молнией… Откуда ты узнал про Екатеринбург, про Карину? Ни ты, ни Ян не могли этого знать. И выследить вы нас не могли. И тем не менее, вы точно знали, куда ехать, куда идти. Откуда?

Лицо Схимника осталось бесстрастным — вопрос его не удивил.

— Ты преуменьшаешь мои возможности. Почему ты думаешь, что я не мог тебя выследить.

— Потому что я знаю, — сказала она почти с детским упрямством. — Потому что ты бы тогда знал и остальное, знал бы о всех моих передвижениях, и никакой инсценировки смерти у меня бы не получилось. Да и не дошло бы тогда до этого, скорее всего. Ты знал о Карине. И Ян знал. Откуда?! Мы не оставили никаких следов. Никто не мог догадаться, что я поеду прятаться у Карины! И о том, что Матейко в Екатеринбурге, тоже никто не знал. Уж ее отец хорошо постарался — даже мать Сметанчика до сих пор уверена, что ее дочь в Твери, у двоюродной сестры. Ну же, скажи мне! Какая тебе теперь разница?! Если Наташка тебе не нужна, как ты говоришь, если все закончилось, какая тебе разница?! Работу ты все равно потерял.

Схимник поднялся с кресла, неторопливо подошел к балконной двери и плотно ее закрыл, потом посмотрел на бархатистое небо, положив ладонь на стекло.

— Зачем тебе это нужно? Любопытство?

— Нет, не любопытство. Гораздо серьезнее, — Вита не сдержалась и хлопнула ладонью по ручке кресла, о чем, не рассчитав силу удара, тут же пожалела. — Я хочу знать! Ты сам говорил, что я имею на это право!

— Хорошо, — сказал Схимник, не поворачиваясь. — Да, я знал о Карине и знал, что Матейко в Екатеринбурге. И Ян знал. Ему информацию дал Баскаков, а к Баскакову она попала с помощью Гунько, Эн-Вэ, как вы его называли, правда, не напрямую, а через какого-то другого человека — я его не знаю. А я чуть позже у Гунько информацию взял. И про Екатеринбург, и про многое другое.