Нелла Тихомир - Призрак гнева

— Я сейчас. Скоро вернусь, — подхватив шаль, Улла пошла к выходу. Бран едва не бросился следом, но во-время остановился. Я не умею держать себя в руках. Все ведь догадаются, что между нами происходит! Я не могу бежать за ней как мальчишка. Но если она уйдет, и я ее не увижу, не поговорю с ней, не объясню, то она так и будет думать, будто я вчера с этой Козой… Эта мысль показалась до того нестерпимой, что он решительно поднялся.

— Извини, хозяин, — сказал он. — Дело у меня тут есть. Не прогневайтесь, но мне надо уйти.

— Ступай, коли так, — согласился Сигурд, — но помни, што я сказал. Перебирайся к нам, когда захочешь.

— Спасибо, — Бран поклонился сначала Сигурду, потом Хелге. Та нагнула голову в ответ и встала.

— Идем, — сказала она, — я тебе плащ дам. Твой еще мокрый.

Снаружи были долгие зимние сумерки, в синем воздухе повисла тишина. Шагнув за порог, Бран огляделся. Уллы не было. Видать, домой пошла. Подумав так, он ощутил отчаяние. Что же, она теперь никогда мне не простит? Боже, как глупо получилось. Глупо… и некрасиво.

Шаги. Темная фигурка скользнула за угол сарая. Бран сорвался с места, побежал как сумасшедший, поминутно оскальзываясь в снегу.

Когда он нагнал ее, она обернулась. Глаза были огромными и черными, и в них блестели слезы.

— Улла, — взмолился Бран, — прости меня, пожалуйста.

Слеза скатилась, поползла по щеке, а губы искривились, как у обиженного ребенка. Опустив голову, девушка шагнула было прочь, но, схватив в охапку, Бран прижал ее к себе.

— Нет, — сказал он, — прошу, не надо так!

Ее ладони уперлись ему в грудь.

— Люди увидят, — ее голос сорвался.

— Пускай видят! — воскликнул Бран. — Мне уже все равно!

— Пусти меня…

— Не пущу, пока ты мне не простишь.

Еще мгновение она сопротивлялась, потом ее руки упали, и она замерла. Бран проговорил:

— Голубка моя, я правда не хотел.

Она молчала. Осторожно, за подбородок, Бран поднял к себе ее лицо. Улла плакала, шеки были мокрыми от слез. Задохнувшись, Бран схватил ее в объятия.

— Не надо, ну, не надо, — говорил он. — Ничего не было, клянусь! Все вышло случайно, я этого не хотел. Она пьяная была, ты же видела, правда? Искорка, голубка… милая, не плачь! У меня ничего с ней не было, я тебе клянусь!

— Ты не обязан оправдываться, — Улла осторожно отвела от себя его руки. — Ты ничего мне не должен. Ведь я же говорила, что не потребую от тебя никаких обещаний. Ты мне не муж, а я тебе не жена. Только прошу, ты… ты не играй со мной. Пожалуйста. Если я… если ты… если я тебе не нравлюсь, то скажи. Не обманывай себя, и меня тоже. Я не самая красивая, я это знаю. Женщин вокруг полно, и я пойму, если…

Протянув руку, Бран вытер ее мокрое лицо.

— Мне не нужны никакие другие женщины, — ответил он. — Никто не нужен, кроме тебя. Я тебя люблю. Это не игра. Я не играю. Прости, что я так тебя обидел. Это все получилось вовсем неожиданно, и для меня тоже. Я хотел за тобой пойти, но, если бы пошел, твой брат обо всем бы догадался. Разве нет? Ну, скажи мне, разве нет?

Улла кивнула.

— Видишь, — сказал Бран. — Поверь, мне не нужны другие. Мне нужна только ты. Не плачь. Прости меня. Ну, скажи, что прощаешь! Скажи. Пожалуйста.

Улла слабо улыбнулась:

— Конечно. Конечно, прощаю.

Она коснулась пальцами его губ. Бран пытался ее поцеловать, но она пугливо отстранилась.

— Ты что, — девушка огляделась по сторонам. — Увидит кто-нибудь.

— Уже темно, да и нету никого, — ответил Бран, но все же снял руку с ее плеча. Вздохнул.

— Я весь день ждал, когда тебя увижу, — промолвил он. — А теперь даже поцеловать тебя не могу.

Улла поманила Брана за собой и быстро пошла вдоль бревенчатой стены. Свернув за угол, они очутились в узком пространстве между сараями. Здесь пахло мокрым деревом и было темно, как в погребе. Сделав шаг, Бран остановился. Теплые ладони Уллы коснулись его лица, возле самых губ он ощутил ее дыхание.

— Какой ужасный был нынче день, — прошептала Улла. Большего она не успела сказать, потому что Бран заглушил ее слова поцелуем.

— Ох… — сказала Улла, когда они оторвались друг от друга. — Я едва не задохнулась. Тише… Можно ли так…

— Я соскучился, — Бран вновь попытался поймать ее губы, но, ускользнув, она щекой прижалась к его плечу.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

— О тебе. Я сегодня весь день о тебе одной думал. Все боялся, что ты меня не простишь.

— А если б не простила, что б ты сделал? — не без лукавства осведомилась девушка.

— Не знаю. Наверно, умер бы.

— Ох, нет, — она обвила его руками. Бран обнял девушку, кутая в свой плащ.

Долго, очень долго они стояли так, в молчании. Ветер не проникал сюда, в пространство между стен, во дворе была тишина. Они стояли, чувствуя тепло и слушая дыхание друг друга. Замерзли ноги, но они не уходили, не шевелились и не разнимали рук. Они, казалось, стали единым существом. Казалось, что, оторвись один от другого — им бы это причинило физическую боль.

Первой заговорила Улла:

— Пора идти.

— Замерзла?

— Немножко. Да и поздно, дома еще работа есть. Чего доброго, нас хватятся. Ты куда сейчас пойдешь?

Бран провел ладонью по ее пушистым волосам:

— В кузницу.

— Приходи к дяде ночевать.

— Приду.

— Смотри ж, ты обещал, — она медленно, как через силу, отстранилась.

— Поцелуй меня, — услышал Бран. Охотно подчинился.

— Я пошла? — сказала Улла.

— Иди, — Бран не выпустил ее руки.

— Увидимся вечером.

— Конечно.

С секунду оба стояли молча, потом Улла подалась вперед и, прижавишсь щекой к его щеке, поцеловала в губы. Отстранилась прежде, чем он успел ее поймать.

— До вечера, — раздался ее тихий голос. Снег захрустел под легкими ногами.

— Улла! — окликнул Бран, но ответа не было. Она ушла.

Закрыв глаза, он улыбнулся.

— До вечера, — промолвил он. — До вечера, искорка моя.

Он ощупью выбрался наружу. Постоял на месте, улыбаясь, потом поднял голову. Небо затянули тучи, не было ни луны, ни звезд. Снег пойдет. Бран вдохнул холодный воздух. Ему было тепло, и хорошо на сердце. Насвистывая, он зашагал со двора, выбрался на тропинку. Ветер холодом дышал в лицо, но Бран холода не чувствовал. Он думал лишь о том, что вечером увидит ее снова.

Переночевав у Сигурда в доме, поутру Бран обнаружил, что не все вещи забрал из кузницы, поэтому уже спозаранку пришлось вернуться туда.

Дорожка вывела к сгоревшему дому, остов, черневший из-под снега, походил на обломки корабля. Внутри дымил костер. Бран сощурился. Человека он увидал не сразу, обгорелая толстая балка заслоняла его от глаз. Лишь когда тот шевельнулся, Бран его заметил.

Незнакомец сидел на корточках около огня. Бран постоял, наблюдая, шагнул вперед и очутился по пояс в сугробе. Насилу пробравшись к дому, перелез через обугленные бревна и ступил внутрь, отряхивая с одежды золу и снег. Человек у костра поднял голову. Это был раб. Он выкатил бессмысленные глаза, у него было лицо идиота.