Максим Далин - Абсолютные неприятности
- Название:Абсолютные неприятности
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Максим Далин - Абсолютные неприятности краткое содержание
Первая история из цикла "Записки Проныры". Антиксенофобские байки о космических пиратах, пародирующие разные жанры фантастики и фэнтези. Данная конкретная — "фэнтези-квест"
Абсолютные неприятности - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— А, — смеётся, — у подземных хозяев первейший деликатес.
— Так они ж, — говорю, — не антропоиды!
— Не антропоиды, — кивает. — Но и не дураки, будь уверен.
Разламывает, значит, эту шишку пополам, а она внутри кремового цвета, мягкая и по вкусу вроде творога. И я его просто расцеловать был готов, потому что всё вокруг такими кустами заросло. Снял рубашку — и мы туда набрали этих шишек, как в мешок, рукава связали, чтоб не высыпалось.
— А если их в костер покидать и подождать, пока полопаются, — Ори говорит, — то вообще потрясающая пища. Для пира.
И мы пошли в пещеру, где уже дым стоял коромыслом, потому что Ада костёр развела.
Ада на Ори — ноль внимания, а мне сказала только:
— Если всё время будешь одну траву щипать, то скоро запыхтишь, как лошадь, а потом ноги протянешь.
Но я был в таком восторге по поводу открывающихся возможностей в смысле хавки, что ничего ей на это не ответил. И душа моя, выражаясь высоким штилем, исполнилась благодарности к Ори, во всяком случае, подозревать я его перестал.
Я его всё полечить хотел, но он отпирался, мол, ничего серьёзного, одни царапины с синяками. И потом, мой лешак, похоже, голодный был, потому что, когда мы закончили наш парадный ужин, вид у него стал куда как живее.
Ада к нашим шишкам не притронулась, очень демонстративно. Повернулась к нам спиной, грызла кости, хрустела и чавкала. Я представил себе себя вчерашним вечером у костра, и мне стало муторно.
Потом начало быстро-быстро темнеть, и мы все втроём занялись устройством ночлега. Я притащил снаружи целую охапку сухой травы и веток для спанья, Ада себе принесла. Ори не стал.
— Я, — говорит, — не привык на камне спать. Там, около пещеры, трава всё-таки, кусты — уж лучше там, если настоящих деревьев нет.
Ада на него покосилась и улыбается: "Баба с возу — кобыле легче!"
Ори и ушёл.
— Слушай, старик, — говорю вдогонку, — а не опасно?
Только усмехнулся.
— Если что — улечу.
Ну ладно. Я ему не нянька, в конце концов.
Лежу на ветках. Колко, щекотно, но запах такой славный: вроде как мёдом пахнет и ещё чем-то сладким, пряным… Если б ещё костёр не дымил — совсем бы ладно.
Ада на огонь смотрела, думала, а потом встала.
— Слушай, — говорит, — надо ещё хвороста принести, а то костёр еле коптит. Ночью холодно будет. И потом… — и замялась.
— Что, — говорю, — потом? Ладно тебе, все свои, как бы…
— Лошадей проверить хочу, — хмуро так говорит. — Не доверяю я этому ведьмаку. Ты, конечно, в своём праве, можешь делать, что захочешь, но имел бы в виду: им только дай очаровать, обморочить, голову задурить, а потом над тобой же и посмеяться. Не друг он нам, Снайк! Сердцем чую!
— Ну что я тебе скажу, великий воин, — отвечаю. — У тебя, натурально, женская интуиция, знание обстановки и тонкое женское чутьё, но ты не допускаешь мысли, что просто злишься? Ну, за его дурацкие шуточки? Или за эту лекцию про тупиковую ветвь? Да брось! Обыкновенный лешаковский трёп, не со зла.
Ада на меня посмотрела серьёзно.
— А что он за нами увязался? — говорит. Тоном полиса с тридцатилетним стажем, который наконец-то выследил серийного убийцу. — Ты мне скажи, что ему от нас нужно, если не шпионить и не строить козни? Колдуны-то рядом!
Меня смех разобрал.
— Да не будет лешак шпионить в пользу колдунов, — говорю. — Воюют они друг с другом, понимаешь?
И Ада снова на меня серьёзно посмотрела и вздохнула специальным вздохом.
— Наивный ты, Снайк, — говорит, — как ребёнок. Есть на свете такая вещь — предательство… Ах, ну что я убеждать-то буду?! Сам когда-нибудь убедишься, только бы поздно не было!
И вышла. А мне нисколько не беспокойно, скорее, наоборот. Чем больше этакого пафоса и торжественности, тем верится тяжелей. Дама второго типа, что поделаешь. Не злиться же.
И я уже совсем собрался спать, как вдруг Ада вернулась. Без хвороста.
Вот тут меня тряхнуло. Я сел.
— Ты чего это? — спрашиваю. — Случилось что-нибудь?
Ада костёр обошла, а он уже еле тлел, и присела рядом со мной на корточки.
— Он дрыхнет в зарослях, — шепчет. — Не услышит, не увидит… Я его убью, а?
Я чуть собственным языком не подавился.
— Да что с тобой сегодня? — говорю. — Ты головой ни обо что не билась? Очнись, а!
А она смотрит мне в глаза. А у самой глазищи, как у кошки или у совы: в зрачках плавает зеленый с синевой туман мерцающий, всё лицо — в красных бликах от горящих углей, как тёмная бронза, только тёплое, живое, подвижное… И белёсый чубчик отливает золотом расплавленным. Вот это магия, так уж магия…
А она шепчет — у меня мороз по шкуре ползёт:
— Снайк, ну зачем он нам? Он же нам чужой! Зачем людям ведьмак? Людям люди нужны. Ты погоди, мы выполним долг, я освобожусь… Я не смею сейчас, а ждать так устала уже…
Меня спиной к стене повело. Крыша едет не спеша…
— Ада, — бормочу, — Ты про что это? Тебе нездоровится?
— Священное чрево! — шепчет. — Как про что!? Про тебя, про меня, про нас! Мне нездоровится. Я… совсем больная. Мне холодно, знобит что-то…
Говорит, а сама цепляется горячими руками за мои колени, из её пальцев в меня вливается жидкое пламя, и меня тоже начинает знобить, уши — дыбом, планка — на одном гвозде, и я совсем ничего не соображаю. Мне только жалко, что я раньше не знал, какая она на самом деле — я был бы гораздо вежливее и дразнить не стал бы такую женщину…
И тут у неё с плеч плащ потёк. Старая холстина, как бархат какой — тяжёлыми складками, прямо-таки струями. Я глаза зажмурил и башкой потряс, чтобы чуток в себя прийти, а как открыл глаза — она уже без этой своей проволочной штуковины и распускает ворот у рубашки. Тянет шнурок, тянет… А рубашка на груди выглядит так, будто там у неё… А у неё там по моим наблюдениям, ничего подобного нет, такого у живой женщины вообще не может быть, только у нарисованной, да и то, если гениальный маньяк рисовал. Но оно есть, потому что в вырез кое-что видно.
Я уже ничего поделать не мог. И она меня притянула к себе одними глазами, а зрачки, как ведьмины омуты, и кожа — горячий металл, и зубы леденцового вкуса… И пахла она убийственно: костром, луной, мокрыми травами, фиалками и сладким вином…
Я понял, что любит она меня. Любовь её вдруг проявилась, как запах, как вкус, как смех — как факт, осязаемая совершенно и реальная, как весь мир, который качался и плыл вокруг, а я снова думал, какой я идиот. Надо было ни на что не смотреть, а петь ей песни и на руках таскать. И она мне казалась не тяжелее девочки из леса, но в ней была живая сила, честная человеческая надёжность…
И тут, в самый неподходящий миг, снаружи захрюкала проклятая лошадь и всё обломала. И вторая, будь она неладна, тоже забила ногами и захрюкала на всё ущелье. И Ада выскользнула из моих рук, прямо-таки сорвалась, как вихрь, только и успела прихватить своё имущество и крикнуть на ходу:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: