Юрий Никитин - 2024-й
- Название:2024-й
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Эксмо
- Год:2009
- Город:М.:
- ISBN:978-5-699-33413-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Никитин - 2024-й краткое содержание
* * *
Впереди маячил Таргитай, разорванные на заднице портки болтало по ветру.
— Тарх! — рявкнул Мрак. — Бес бы тебя побрал! Ты еще вчера портки распорол! Почему не залатал? Надоело смотреть на твою голую задницу!
— Мрак, — сказал Таргитай робко, — я вижу эти белокожие березы, что, как девушки, собрались стайкой, смеются и шепчутся, вот-вот пойдут в хороводе… зрю могучие дубы, так похожие на тебя, солнечные лучи проникают сквозь листву, а она светится странно и таинственно… Пушистые облака над деревьями похожи на невинных барашков, их подсвечивает солнце, они осыпаны золотым песком, чистым и невесомым… Мир велик и прекрасен… Но куда смотришь ты?
2024-й - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Более того, все это, что раньше считалось ужасно постыдным, вовсе не ужасно и не постыдно, а так, ерунда, не стоит обращать на нее внимания. Пусть это не то, что приветствуется, но и не заслуживает особого порицания, это вроде как плохо подстриженные ногти или торчащие из носа волосы.
Но все равно, легализация сексуальных фантазий, пусть даже самых омерзительных, если смотреть из прошлого, еще не легализация всей гнуси, что составляет суть человека. Любой человек, втискиваясь после тяжелого рабочего дня в переполненный автобус, может подумать с ненавистью: «А чтоб вы тут все передохли!», а наступившему на ногу мысленно пожелает такого-эдакого, но вслух скажет: «Простите, но вы стоите на моей ноге», на что тот рассыплется в извинениях, на этом держится общество, но во что оно превратилось бы здесь же, в автобусе, стань мысли и чувства всеобщим достоянием?
«Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным; и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу»
(Марк, 4:22).В печати долго гремели дискуссии о грядущем чипе двенадцатого поколения, но это в нашей печати, в массовой же больше обсуждали, стоит ли Ане Межелайтис отращивать третий пенис или же лучше пока оставить два, об этом шли дискуссии по жвачникам, на открытых форумах и в «их» Интернете.
Наконец пришло сообщение от Корневицкого, что первые образцы будут выпущены уже через две недели. У нас по этому поводу Гулько принес бутылку коллекционного шампанского, открыл и разлил в крохотные коньячные рюмочки, чтобы всем хватило.
— И как, — спросил он задиристо, — мы ставить будем?
— Я поставлю, — выпалил Тимур, не задумываясь. Он оглядел всех: — А что? Чего молчите?.. Василий Петрович, вы что опускаете глазки?
Василий Петрович, как всегда собранный и хорошо одетый, сдержанно и таинственно улыбнулся:
— Пока не решил.
— Почему?
— Не догадываетесь?
— Представьте себе. Не совсем я такой догадостный.
— А вы сейчас ко мне хорошо относитесь?
— Да я в вас влюблен, — ответил Тимур, все так же не задумываясь. — Вы вообще образец для нас всех!
Василий Петрович наклонил голову в знак признательности.
— Спасибо. Но у меня все это от собственных усилий. С детства я заучивал правила этикета и старался поступать только так, как там сказано. Я следил за каждым своим словом и жестом. Я никому никогда не сказал грубого слова… ну, исключая совсем уж редкие случаи. Но это лишь моя оболочка… а внутри я… гм…
Тимур сказал поспешно:
— Мы это знаем! Нет-нет, про вас лично ничего, но мы все знаем, что человек — грязная и похотливая обезьяна. Даже тот, кто на форумах с возмущением пишет о засилье порнографии, сам не вылезает из порносайтов, где смакует самые дикие извращения. Потому в предвидении выхода этого чипа уже за десятки лет до него подготавливали человечество, что ничего стыдного или позорного в наших грязных чувствах и стремлениях нет. Главное, как себя ведем. Вы же ведете себя безукоризненно.
Он покачал головой, глаза его оставались непроницаемыми.
— И все же я пока не готов раскрыть для всеобщего обозрения то, что у меня внутри.
— Мы все такие, — заверил Тимур.
— Вы вставите себе этот чип? — уточнил Василий Петрович.
Тимур запнулся, по лбу прошли морщины, а на висках вздулись вены.
— Да… пусть не сразу, но вставлю. Правда, вставлю.
Василий Петрович скупо улыбнулся:
— Я тоже… не сразу.
Гулько подошел, величественный и мощный, как броненосец «Потемкин», в руке фужер с красным вином, теперь он все жрет и все пьет: подправленный желудок усваивает ровно столько, сколько нужно для поддержании формы солидного упитанного мужчины в расцвете лет.
— Для первого шага к сингулярности, — пророкотал он красивым баритоном номер восемнадцать, цена восемнадцать тысяч долларов плюс двенадцать за обертоны, но в клинике Алёна, как «своему», поставила за две трети цены, — этот чип необходим. Но… чтобы не было шока, нужно еще до него освобождаться от лжи, которая цементировала и скрепляла общество! Это не ложь, если смотреть с точки зрения человека, — это запреты, отделяющие нас от обезьян и вообще от животных, это основа общества… однако на смену нынешнему обществу придет иное общество, контуров которого пока не видим.
— И как готовиться?
Гулько вздохнул.
— Почаще, — сказал он нехотя и морщась, словно вдруг заболели зубы, — называть вещи своими именами. К примеру, чернокожего называть негром, а то и черножопым, а негру белого, скажем, беложопым. Или как там негры между собой называют белых? И обоим не обижаться, относиться с юмором. Все равно чип все проявит! Так постараться смягчить будущий удар.
— Альтернатива, — сказал Роман, — оставить все как есть. Не принимать чип. И так хорошо живем! А будем еще лучше.
Василий Петрович кивнул:
— Наверняка часть общества так и сделает.
— Значительная часть, — уточнил Гулько.
— Большая часть, — сказал Тимур.
— Абсолютное большинство, — заявил Василий Петрович мудро. — У большинства столько злости, яда, ненависти, грязи и грязной похоти, что эти люди никогда не решатся раскрыть свое сознание. А без этого они будут вполне милыми, обаятельными людьми, что могут в любой момент превратиться в кровавых маньяков, но… не превращаются, скованные моралью, условностями, правилами и прочей, как вы говорите, ложью.
Щелчок пальцами, ярко и красочно вспыхнул экран, мгновенно разбившись на множество мелких. Я лениво поглядел, как работают директора, за средним звеном пусть сами присматривают, провел взглядом по женским лицам. Гертруда, словно чувствуя, что за нею могут наблюдать, изящно выгибала спину, приподнимала волосы и поглаживала грудь, Ивонна часто высовывает кончик языка и сладострастно облизывает губы…
Интима с ними, как и с другими женщинами, у меня, если честно, так и не было. Это раньше интимом считалась такая ерунда, как коитус, а теперь — посидеть вместе в сортире, подать прокладку при менструации, посмотреть фотографии до начала операций с рестилайном, ботоксом, подтяжками, хирочейнджем… С Гертрудой я просто трахался, Ивонну всего пару раз поимел прямо здесь, в офисе, Лора вообще не в счет…
В черепе что-то хрустнуло, я вдруг подумал ни с того ни с сего, что все это, что ныне считается интимом, у меня было с Алёной. Помню, как шли по дорожке парка, беседуя, я остановился у дерева и беззаботно помочился, не прерывая разговор, а Алёна стояла рядом и что-то отвечала, наблюдая, как я поливаю ствол горячей пенистой струей, а потом отряхиваю конец, заботливо избавляясь от желтых капель. Мы не раз сидели рядом на унитазах, а когда были в спортивном лагере, то кряхтели в одном неглубоком овраге, спустив штаны и передавая друг другу широкие листья лопуха.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: