Мила Бачурова - I9 – II – II / II – II– 6I
- Название:I9 – II – II / II – II– 6I
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АТ
- Год:2017
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Мила Бачурова - I9 – II – II / II – II– 6I краткое содержание
«Потому что люди — идиоты».
(с) интервью с Рэем Брэдбери.
I9 – II – II / II – II– 6I - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Что это — арт-объект, блин. Самый, между прочим, дорогой и модный в столице! И откуда взялись гробы с колесами на той половине зала, с которой он сюда пришел, я понятия не имею. Не было их тут.
А парень орал, что уже год здесь работает. На заводе. И никакие это не гробы с колесами, а станки! Я вроде не первоклашка уже, должна понимать. А откуда взялась та дрянь, которой половину цеха заставили, он понятия не имеет. Не было ее тут.
В конце концов мы оба наорались и заткнулись. Понятно стало, что друг друга не переспорить, так и смысл — глотки драть?
Парень, похоже, к тому же выводу пришел.
Помялся немного и говорит:
— Ну, ладно. Погорячились — хорош. Давай итоги подводить. Первое — дверь не открывается. Окна тоже. — Палец загнул. — Второе — как включить свет, мы не знаем. — Другой загнул. — Что происходит, не имеем ни малейшего представления. — И вместо того, чтобы дальше пальцы загибать, подмигивает. — Тут уж, мне кажется, единственное, что остается — познакомиться! Меня зовут Виктор. Можно Витя, — и руку подает.
Пипец все-таки, до чего странный! Сроду я ни с кем за руку не знакомилась.
Но сделала вид, что так и надо.
— А меня, — говорю, — Кристина. Для своих — Крисс.
Он удивился почему-то.
— Необычное, — говорит, — имя! Это в честь революционерки какой-нибудь?
Сказал тоже — необычное. Да у нас только в классе две Кристины… Но все равно, приятно стало. Я засмущалась, и давай шарик на ладони катать.
— А что это за цифры? — спрашиваю.
Выбито на шарике вот как:
I9 — II–II
Витя этот присмотрелся.
— Думаю, — говорит, — серийный номер. Хотя, вообще-то никогда о такой маркировке не слышал.
А я вдруг вспомнила, о чем подумала — до того, как грохнуться.
— А-а, — говорю. — А я с чего-то решила, что это — дата сегодняшняя. На билете так было написано: Девятнадцатое-одиннадцатого-одиннадцатого.
Он брови свел.
— И что это значит?
Я обиделась.
— Ты прикалываешься, что ли? Сегодня какое число, по-твоему?
— Одиннадцатое. По крайней мере, с утра было.
Тут я вовсе присвистнула.
— Ты где, — говорю, — такую траву забористую взял? Девятнадцатое сегодня, календарь открой! Девятнадцатое ноября две тысячи одиннадцатого года. Город Москва, планета Земля! Ты чего?
Это у него лицо стало такое, как будто по башке треснули.
— Ка-кого, — говорит, — года?!
Тут я на всякий случай подальше отсела. Не под травой парень явно. Потяжелее что-то.
А он хмурится.
— Дай-ка, — говорит, — шарик.
Взял его, крутит в пальцах. То так, то эдак поворачивает.
И медленно говорит:
— Бред какой-то.
Помолчал, и снова:
— Натуральный бред!.. Смотри, — показывает мне. — Если вот так держу — какая дата?
Я вздохнула.
— Дурак, что ли? Сто раз повторила — девятнадцатое ноября.
— А если вот так? — и шарик вверх ногами переворачивает.
И тут я чувствую, что как-то мне нехорошо. Того гляди, опять в обморок упаду. Если перевернуть, то вот что получается:
II–II— 6I
А Витя этот поторапливает:
— Ну?
— Одиннадцатое ноября.
— Какого года?
— Шес… — я аж подавилась. И договорила чуть слышно: — Шестьдесят первого.
… — Ты хоть расскажи что-нибудь. Интересно же — какие вы, потомки?
Это мы уже после всех воплей болтать начали.
Москвой полюбовались в окна: с разных половин зала, оказывается, разную Москву показывали.
Витькина — темная какая-то, хоть и фонари горят. Дома — не выше пяти этажей, а улица широченной кажется. Наверное, потому что машин почти нет, и едут еле-еле. Вывески редкие, унылые. И грохот издали слышен — он сказал, что трамвай гремит.
А моя — яркая, праздничная, с цветными рекламами. С небоскребами Сити. Машин полно — и по дороге несутся, и обочины сплошь утыканы, но тишина. На моих-то окнах — изоляция.
Хотя один фиг ни Витькины деревянные рамы, ни мои пластиковые открыть нельзя. Даже дотронуться невозможно, рука будто в стенку уперлась. К двери не пробиться, и наверху то же самое. То есть потолок-то высоко, но Витька шарик подбросил — не долетел до верха, отскочил.
И в зале все поделилось ровно пополам. На моей половине как было, так и осталось — паркет, зеркала, стойки для экспонатов. Ну и сами экспонаты никуда не делись — хотя если б пропали, я бы не расстроилась. А его половина вся заставлена станками. Тесно стоят, почти впритык друг к другу: он объяснил, что рабочие ухитрялись одновременно с двумя-тремя машинами управляться. Пол — голый, бетонный, стены зеленой краской покрашены. И запах стоит тугой, тяжелый. Как у деда в гараже.
Витька походил, походил по залу, и говорит:
— Все ясно. Мы с тобой — внутри сферы. Это — пространственно-временная аномалия.
Поумничать решил.
Я говорю:
— Зашибись! И долго оно так аномалить будет?
Он плечами пожимает.
— Не знаю. Но очень хочу понять, для чего нас вообще сюда поместили.
— Кто поместил?!
— Ну, кто?.. Ваши ученые, я так понял, путешествия во времени не освоили пока. Не капиталисты же! Какие-нибудь, может, далекие потомки? Которые научились сжимать время и скручивать пространство? Я вот недавно статью читал в «Технике — молодежи», там как раз про это было.
Я говорю:
— Ты читай поменьше, а то облысеешь. Сказки это все!
— Да? — он говорит. — А как ты объяснишь то, что происходит? Я, по-твоему, галлюцинация? — и по плечу меня хлопает.
— Дурак ты, — говорю, — а не галлюцинация.
Но объяснить и правда ничего не могу. Не похож Витька на призрак. И станки в соседнем зале — не похожи. Я об один так коленкой приложилась, что до сих пор болит.
А он дальше несет:
— Получается, что искривилось само время! Не просто же так? Что-то ведь теперь должно произойти? — задумался. — Слушай! Может, ты меня предупредить о чем-то должна?.. Чего нельзя делать в моем времени — для того, чтобы у вас несчастье не случилось?.. А? Может, землетрясение было? Или метеорит упал? Или в мировой политике изменения?
— Да отстань ты, — говорю, — ничего никуда не падало! Землетрясений в России вообще не бывает. А про политику я знать не знаю, у меня отчим и тот новости не слушает. Говорит, что от этого пищеварение портится.
Витька нахмурился.
— Безыдейный, — ворчит, — какой-то. А с родным отцом что?
— В смысле?
— Ну, почему ты с отчимом живешь? Куда отец-то делся? Жив?
Я удивилась.
— Жив, конечно, что ему будет? Разошлись они с матерью, вот и все.
— О! — у Витьки аж глаза загорелись. — Слушай! А может, ты моя внучка?! У тебя дедушек как зовут?
Я — давай ржать.
— Не Викторами, — говорю, — не надейся.
Он поник.
— Да ну тебя. Вообще думать не хочешь… Ладно. Тогда расскажи хоть про будущее. Может, еще какая идея в голову придет. И вообще интересно.
Я говорю:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: