Илья Некрасов - Сумма биомеханики
- Название:Сумма биомеханики
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Написано пером»3bee7bab-2fae-102d-93f9-060d30c95e7d
- Год:2014
- Город:СПб
- ISBN:978-5-00071-038-8
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Илья Некрасов - Сумма биомеханики краткое содержание
На твоих глазах черная повязка. Ничего не видно, и до разума доносится лишь эхо чьих-то шагов. Неизвестно – выстрелит конвоир или… Он уже сделал это?! Что, если… ты не идешь по тоннелям подземного Кенигсберга, а лежишь на грязном полу с простреленной головой, и движение подгибающихся ног – только судорога? Что, если эти неясные шаги – не твои, а палача, который выполнил свой долг? В прошлом Калининграда, прямо под его улицами, в так и не взятой крепости, война никогда не заканчивалась. Мрачный лабиринт из плит фортификационного бетона до сих пор живет апрелем 1945-го, безумием нацистов и их верой в обретение абсолютной власти.
Сумма биомеханики - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Он так и не узнал спасителя. Возможно, им был прихожанин церкви. Неужели среди нас остались настоящие люди? Хотя бы один человек? Или он тоже сгинул в мясорубке нашего времени?
«Лица идущих по улицам… взгляды пусты. Недавно их наполняла ярость. Но теперь… ничего. Она выжгла их изнутри. Все обречены».
Брат достает черную повязку и завязывает священнику глаза.
Они идут по сырым и мрачным тоннелям подземной части крепости Кенигсберг. На глазах Хеллига черная ткань, и кто-то ведет его под руки.
Сознание вынуждено мириться с тем, что привычный мир цветных и объемных образов сжался до неясных шорохов, эха шагов и судорожного дыхания, перемешанного со страхом и сомнениями.
«Господи, где я?.. Под землей?»
«Что, если я не вернусь? Туда, наверх… в свой дом, где я жил? В Твой храм?»
«Боже, помоги мне».
Священник продолжает молиться, двигаясь вслепую.
Внезапно рука конвоира соскальзывает с плеча, но Хеллиг силится идти дальше… чуть замедлив шаг – ноги по инерции толкали куда-то. Вперед или еще глубже, под землю.
В его растерявшийся разум внезапно вонзается острая и холодная – как осколок льда – мысль: «А если выстрелит?!»
Затем следует мгновение безумной давящей тишины, которую сменяет гораздо более жуткое: «Или он уже выстрелил?.. Может, я давно лежу на бетонном полу, а эти шаги – тех, кто осматривает труп… И дыхание – не мое. Оно… чужое?!»
Ужасающая ирреальность ситуации окончательно сбила его с толку. Человек оказался не готов. Совершенно не готов. И сейчас ему страшно.
«Меня могли убить еще там, в машине, когда завязывали глаза… Господи, как узнать, жив я или нет?! Мне страшно! Помоги мне!»
Он пытается ущипнуть себя, но онемевшие в холодном тоннеле пальцы едва чувствуют друг друга… ни да, ни нет.
Ответ вновь ускользает. Остается что-то неполноценное: «И да и нет?»
Тревога. Мерзкая и липкая. Разящая неизбежностью и тлением. Омерзительное ощущение слабости и безысходности.
«Стоп! Разве тревога может быть та… Это настоящий запах?! Как на кладбище!» – сознание мечется в темноте. Он слеп, хотя и имеет «глаза». Но они ничего не видят.
Все, за что можно уцепиться, – только сомнения и страх. Большего не дано.
«Как узнать, жив ли я?», – думает он, отчаявшись и начав смиряться с бессилием, продолжая идти куда-то вперед и совершенно не чувствуя мира вокруг себя. Не узнавая его.
Страшные мысли, порожденные вакуумом мрака. Окружающей пустотой.
Может, все-таки был выстрел? Щелчок затвора?.. И тут же в сознание проникает тот самый звук.
Ты уже слышал его?
Ты выдумал его?
Или это палач давит на спусковой крючок снова и снова?
Кошмарный сон, заслонивший реальность и подменивший ее. Нет суеты, вороха деталей, образов цели и средств, хоровода иллюзий, которыми можно защититься от ужасающей голодной темноты и осознания неминуемого. Нет ничего, что поможет забыться хотя бы на мгновение. Черная длань тревоги опустилась на слабое дрожащее существо, усомнившееся в самом себе. Это смертельный яд. Отрава сомнений.
«Так было всегда… Я раб Божий».
«Принимаю все».
Неожиданно рука брата вновь касается плеча, и, словно затаившееся, сердце едва не выскакивает из груди. Хеллиг чудом не теряет сознание.
«Внутри меня бомба!» – пытаясь перевести дух, думает он.
«Заряд с часовым механизмом, начиненный кровью и отмеряющий срок неровным стуком. Как остановить его?» – проносится следующая мысль, и священник принимается ругать себя за нее.
По пути им попадается офицер СС с двумя рядовыми, те отдают честь, остановившись. Брат же, кивнув, продолжает вести Хеллига вперед или, как тому кажется, в бесформенную кромешную темноту.
Откуда-то издалека слышатся вой сирены и глухие звуки бомбардировки.
Священник пытается представить свой Город наверху, что не так давно был живым, теплым и приветливым. Каким-то… человечным.
Шевеля ногами и шаркая ими по темному полу, он мысленно возвращается в далекий Город, что заперт где-то на дне памяти. Который рад снова принять его; в нем же и храм, всегда ждущий прихожан – верующих и не очень… Брат в это же самое время видит перед собой только тускло освещенные тоннели. Серые и безжизненные. Воняющие пустотой и смертью, что проникают в душу через прорези глаз. Так кто из них мертв на самом деле?
Спустя бесконечно долгие минуты блужданий по катакомбам рука оберфюрера заставляет Хеллига остановиться. Темнота отступает – повязка исчезла.
Щурясь от внезапно ударившего в глаза света, священник оглядывается.
«Нет, это еще крепость».
Ни ад, и ни рай. Подземелья… даже не земля.
Он в пустом помещении, которое разделено надвое черной занавеской.
Брат, похоже, стоящий за левым плечом Хеллига, сообщает:
– Они там. Можешь начинать обряд.
Непроницаемая ткань, разделяющая зал, смущает, и он отрицательно качает головой:
– Я должен видеть их… глаза.
Немного помедлив, оберфюрер обходит священника кругом, с подозрением глядя на «несогласного», но затем машет рукой.
– Да какая разница. Отвернись.
Хеллиг подчиняется, и мир вновь уступает место темноте. Слышатся три хлопка – скорее всего, брат подал команду подручным. О реальном положении вещей вновь приходится только догадываться.
В помещение проникает топот: входят два солдата СС. Один из них надевает на голову Хеллига массивные наушники – теперь он больше ничего не слышит.
«Нет. Если хотят убить… сделали бы раньше», – успокаивает себя священник, но холодок, пробежавший по спине, дал понять, что страх рядом. Что он никуда не уходил. Смерть и забвение… Ты всего лишь человек. Слабая, беспомощная жертва.
Тем временем брат с другим солдатом снимают занавеску и накрывают стоявшее за ней же электронное устройство, формой напоминающее… крест. Размером с ранец.
Еще один рядовой заводит в помещение двух похожих друг на друга исхудавших женщин, они в оборванной одежде и со следами побоев. Руки связаны за спиной. Одна находится в гораздо лучшем состоянии, следы ее истязаний явно декоративные, похоже, это переодетый сотрудник СС. Другая, синеглазая Айрин, избита по-настоящему.
Острая пульсирующая боль переполняет ее глаза и, кажется, вот-вот выплеснется наружу в виде беззвучного крика. Но хватит ли сил даже на него? Страдание не отпускает ее уже несколько последних дней, женщина чувствует лишь муки, заслонившие остальное. Мутный воспаленный взгляд скользит по расплывающимся образам, и разум готов согласиться с тем, что они лишь наваждение, а реальна только боль. Вездесущая пытка. Тяжелая, парализующая, ослепляющая боль, которая всегда была рядом, с самого рождения, и только ждала своего часа для полного, окончательного торжества. Ведь каждый новорожденный кричит, приходя в материальный мир, и эта эмоция – вопль неподдельного страха. Он возвращается перед самой смертью.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: