Сергей Шведов - Пал Вавилон
- Название:Пал Вавилон
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сергей Шведов - Пал Вавилон краткое содержание
Пал Вавилон - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Нападения — на кого?
— На хищника, к примеру. На того же шерстистого людоеда.
— На человека нападать нам не дозволено — только прятаться от врагов нам велено. Бог людям жизнь дарует, бог и забирает.
— Это так ваши чернецы веру древлеправославную переврали. В святоотеческие времена праведные нападали на грешных и хищных, чтобы обезопасить чад своих. Народ устроен, как един человек. Борьба за место под солнцем — самое первое правило для князя, который народ свой собрать хочет, чтобы сберечь и преумножить. У вас солнце — редкий гость. Так почему бы вам не вырваться туда, где оно не только светит, а ещё и греет? Места под солнцем на Югах вдоволь.
— Грех на чужое зариться, а на землю тем паче. Земля–то мать–кормилица, она тоже людям от бога дана.
— Только, не ваша. У вас она — злая мачеха. Твои люди без еды и солнца слабеют телом и духом из поколения в поколение. Соседи вас рано или поздно сожрут, как шерстистые людоеды.
— Наши лесные мохнатики только жонок воруют.
— Жонок уведут, а мужиков сожрут, так уж от веку водится, если у народа русского коленки от слабости подогнутся.
— А что делать?
— На бога уповать. Видел, как ребятишки доску через бревно перекидывают и на той доске качаются туда–сюда?
— Знамо дело.
— Так в душе у каждого народа такая доска перекидная. На одном конце добротность человека — здоровье и силушка, здравый ум и самообладание. На другом — находчивость, изменчивость душевной стати, редкая одарённость и врожденная умелая сноровка у тех, кого перст божий коснулся.
— Ну и что с того, купец?
— А то, князь, когда добротность всего народа падает, то изощренность ума отельных самородков да умельцев возрастает, вот на таких качелях бог народ подбрасывает! Потому–то у вас столько одарёнцев умелых, что сам бог народ русский удержать от вырождения хочет, дабы мы совсем не запропали. Вот скажи, откуда у тебя мастера на все руки и изощрённые умельцы берутся?
— Кто же его ведает! Сами собой зарождаются, как золото самородное в земле. А мы эти крупицы золотые повсюду отыскиваем и вместе их собираем. От тяжёлых работ освобождаем, кормим, поим, одеваем, лишь бы творили, строили да сооружали.
— Верно мыслишь, князь. Когда люд теряет добротность, пропадает и единение — народ превращается в кашу–размазню. Это месиво само по себе никчёмно, но в нём зарождаются бесценные крупицы, которые притягивают к себе более достойных. Ты алмазные гроздья видел?
— Горные умельцы у меня знатные. Видел гнезда всяких самоцветов.
— Из чего алмазы родются?
— Наверное, из особого естества незримого и света.
— Нет, из обычного порошкового угля.
— Статься такого не может!
— Может, княже, может. Вот как твердющий алмаз из мягкого угля под страшным давлением под землёй образуется, так и народ под страшным давлением врагов рождает одинцов–одарёнцев, вокруг которых незамысловатый люд сплачивается воедино для очередного возрождения. Так в древних книгах писано.
— Инородцы небось книги те писали.
— Ты, княже, не был в чужих странах. Инородцы все сплошь неграмотные, кроме ведунов ихних, каких как пальцы на одной руке перечесть можно. Там грамоту от народа держат под спудом.
— Древлеправославные русские — грамотные поголовно.
— Грамоте умеют, а книг не читают.
— Вот те раз! Детки читают псалтырь и букварь, когда их дьячки обучают грамоте.
— Один рукописный букварь — на всю учильню? А в древности наши предки не только читали книги, но и писали их.
— Списывали с прописей?
— Нет, свои мысли в книгах излагали.
— Это про что ж?
— Про войну, про любовь, про военные приключения, про красоты земные.
— Ересь! Писатели списывают верооткровенные книги с прописей и описывают деяния святых отцов церкви, а самовольно пишут только летописи и то под приглядом игумена в монастыре.
— Эх, князь, а вот и неправда твоя! В стародавние времена большая часть книжек была о мирском, а не о святоотеческом. Даже бабы с девками мирские книги о любовных любезностях читали.
— Срамотища! Кто ж такое писал?
— В сильном народе две ипостаси книжников — писатели и читатели. Читатели читают, потому что это для них забавно и познавательно, а писатели пишут, потому что их душевное откровение наружу рвется.
— А не от лукавого сие? Мирской славы им хочется.
— Да, тайно мечтают память народную заслужить да ещё и награду за труд при жизни получить от князя или общества.
— Это грешно… Кто думает возвыситься, тот унижен будет!
— Грешно возвыситься над людьми неправедным богатством и незаконной властью, а не трудом и умом своим. Ежели один человек захочет самоутвердиться, потом и целый народ возвыситься возжаждет. Не всё русским согбенным и приниженным ходить да в топи таёжной от врагов таиться. Умная мирская книжка может подарить мечту и указать путь к солнцу из тьмы болотной. И книжек этих у народа должно быть много.
— Немыслимая трудность! Бумажной харатьи не научились делать, печатных буквиц отливать не умеем.
— Люди твои, князь, научились по воздуху летать, за двести пятьдесят вёрст слова передавать и стрелять до самого небокрая, а до книгопечатного станка и бумаги не додумались. Значит, не о том думали.
— Где я писателей сыщу? Из–за моря украдом вывезу?
— Сами народятся, ты только народу волю и бумагу дай. Сначала читателей и писателей будет малая горстка. Писать и читать будут только те, кого перст божий коснулся. Потом печатное слово сделается общедоступным и сплотит читающее общество в единый высокоодарённый народ. Вот так со временем и образуются грозди алмазов–знаний для установления твердыни русского духа… Что, ещё моей настоечки? — усмехнулся купец, когда вспотевший от тяжёлых дум воевода протянул ему пустую чашку.
— КрУгом голова идет от твоего зелья, чародей заморский! А от слов твоих ещё больше в ней туману, в котором всякие помыслы нехорошие роятся.
— Хлебни–ка всё–таки ещё. Руссудительности прибавит.
— Теперь слушай дальше. Мало какой народ доживает до состояния размазни. Обычно соседние народы ещё до того превращают таких выродков в рабов или вообще съедают их. Мы, древлеправославные, людьми остаться всё–таки сумели, когда другие одичали и шерстью обросли. Нас пока что сожрать боятся. Соседи, поминая в своих преданиях и хрониках о способности русских возрождаться, решили нас пока не трогать, а довести до вырождения, а потом уже потрошить. Но колокол уже пробил набат. Время пришло сплачиваться, возрождаться и расселяться, пока земля ещё пустынна после ледникового нашествия.
— Ой, ли? Надежда у нас малая, да и чернецы не велят нам болота покидать. Говорят, сгинем аки обре на чужой стороне.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: