Варвара Мадоши - Станционный правитель

Они оба косятся на нас, а мужик неприязненно буркает:

— Языки почесать в другом месте можно, а сюда кое-что другое почесать приходят!

— Ну тебя! — кокетливо хихикает женщина, крепче берет своего спутника под локоть и зыркает на Бриа.

Впервые я начинаю понимать, что, возможно, моя заместительница по дипломатической работе не преувеличивала возможные травмы для моей хрупкой психики.

— А знаете, они правы, — говорит Бриа. — Пойдемте.

Отступать, конечно, поздно.

Мы проходим под аркой и попадаем в холл отеля, где стоит мягкая мебель, предназначенная для гуманоидных форм, и какие-то причудливые подставки, видимо, призванные сделать помещение более удобным для саргов.

Холл не то чтобы полон, но и пустым его не назовешь: довольно много статистов сидят за низкими столиками, прогуливаются и беседуют. Большинство пишники, однако вижу и парочку Превосходных (кстати, у одного рожа и форма рогов мне знакомы — похоже, один из моих вахтенных специалистов), и еще одну талесианку кроме Бриа — высокую и статную даму пожилых лет, с черно-белыми волосами. Черт знает, то ли поседела, то ли просто прическа такая. Еще вижу представителя той же страхолюдной расы, к которой принадлежит Вергаас (надеюсь, это не мой мафиозный зам, а то было бы неловко) и целую компанию соноранцев и соноранок, человек восемь, наверное. У моих знакомых рептилоидов женщин с трудом можно отличить от мужчин, потому что половой диморфизм у них не выражен, да и в манере одеваться нет особой разницы. В материалах Нор-Е было указано, что женщины часто бывают меньше размерами, имеют более высокие голоса и предпочитают более агрессивный стиль общения. Поскольку как минимум трое из этой компашки всего лишь с меня ростом, а обычно соноранцы намного выше, делаю вывод, что она все же разнополая. Ну или ребята притащили на оргию подростков (надеюсь, все же нет).

Нагрубившая нам парочка пишников уже стоит у стойки регистрации и что-то визгливо выясняет у администратора. Бриа тянет меня туда же.

Нас уже ждут.

Девушки-пишницы за стойкой могут потягаться красотой с Цуйшели.

— Счастливы видеть вас здесь, капитан Старостин и помощник по дипломатической работе Бриа! — щебечет одна из них.

Грубиян-пишник с интересом оглядывается на меня от стойки.

— Ого, — говорит он, — капитан! Блин, извини, знал бы, не толкнул.

И обаятельно улыбается.

Если я правильно представляю себе жизненный кодекс пишников, это следует переводить как «знал бы, что ты капитан, был бы с тобой вежлив, в надежде, что представится возможность тебя облапошить».

— Извинения приняты, — киваю.

— Прошу вас, проходите в пятую фиолетовую комнату, — говорит, улыбаясь, девочка за стойкой. Она одета тоже более чем легко, но на ее костюмчик, напоминающий спортивный бюстгальтер и теннисную юбку, смотреть хотя бы приятно. — Церемония начнется через десять минут. Браслеты помогут вам найти нужное место.

Она подает мне и Бриа узкие ремешки, которые нужно застегнуть на руке.

Соприкоснувшись с кожей, они начинают светиться голубым, а у нас под ногами появляется голубая дорожка, которая ведет вглубь холла, к каким-то дверям. Мельком проходя мимо них, вижу странное: за одной дверью мелькают разноцветные огни и множество гуманоидов в наушниках танцуют — совершенно бесшумно, но в лад. Надо думать, что музыку они слышат одну на всех. Из-за другой двери внезапно пахнет солью и водорослями. С удивлением вижу в приоткрытую щель обложенный узорной галькой бассейн, из которого внезапно высовывается длинное белое щупальце, покрытое присосками, хватает с бортика бутыль и снова скрывается под водой. Интересно, это зверушка такая или подопечные Ардено Нолькарро снова решили развлечься?..

Меня наконец-то пробивает на панику, и я коротко возношу молитву безвестным силам, чтобы в пятой фиолетовой комнате нас ничего похожего не ожидало. Но, к счастью, она мало похоже на мое представление о помещениях для оргий и больше похожа на спортзал перед групповой тренировкой. Во всяком случае, на полу здесь лежат такие же маты, разве что более толстые и широкие, чем мне привычные мне.

С другой стороны, откуда я знаю? Последний раз я был на какой бы то ни было тренировке опять же в колледже.

Впрочем, две детали здесь все же не согласуются с моим представлением о спортзалах. Во-первых, высокий столб в центре, увитый той же лозой саркоссы. Столб как столб, на постаменте. Ничего совсем уж откровенно фаллического в нем нет, но лозы обвивают… скажем так, с намеком. Да и набалдашник в виде шишки на конце…

Во-вторых, между матами расставлены пышные, аж глянцевые искусственные растения с ядовито-зеленой листвой. Они формируют четыре небольших «зеленых уголка» в четырех углах комнаты. Почему-то мне на память приходит слово «купы». Вроде так назывались жертвенные рощицы в Древней Греции… хотя почему жертвенные? Просто рощицы. Под сенью этих пластиковых зарослей тоже лежит по мату, но эти угловые маты выглядят шире и толще основных.

В комнате уже есть несколько человек. Некоторые сидят на матах, некоторые стоят или прохаживаются между ними, все дружелюбно болтают. Тут только пишники — не могу даже сказать, к счастью или к несчастью. С одной стороны, от них можно ожидать всего чего угодно, не обязательно хорошего. С другой стороны, избави меня боже видеть голые тела особо уродливых инопланетян (особенно избавь от гигантских кальмаров с щупальцами)… а здешние пишники, в отличие от обогнавшей нас с Бриа парочкой, сложены вполне нормально. Ну то есть у мужчин глазу особо зацепиться не за что, однако я мужиков и не рассматриваю. А у женщин по крайней мере у всех в наличии грудь.

И, кстати, несмотря на перья, пишники тоже млекопитающие. В смысле, грудь они используют вполне по назначению.

— Капитан Старостин! — к нам, лукаво улыбаясь, подходит молодая женщина — постарше Цуйшели, и меня постарше. По человеческим меркам я мог бы ей дать лет тридцать пять, может быть, ухоженные сорок. Перья у нее ярко-алые с золотыми кончиками. — Рада вас здесь видеть!

Пожалуй, я тоже рад ее видеть. Во всяком случае, смотреть на нее очень приятно, особенно если учитывать, что из всей одежды на ней — креативно завязанный шарф. Правда, широкий и длинный шарф, который позволяет остаться в рамках приличия, особенно если эти рамки слегка растянуть.

— Это Мийгран 325, глава здешней диаспоры, — представляет меня Бриа. — Ну, вы, Мийгран, уже узнали капитана.

По номеру «325» понимаю, что дама либо принадлежит к аристократическому роду, либо занимает очень высокий пост в иерархии своей расы. У Цуйшели номер после имени пятизначный, и это уже показывает, что она имеет какой-никакой социальный вес (как минимум, получила высшее образование… кстати, если подумать, что-то тут не сходится: как человек с приличным социальным статусом стал работать на мафию в качестве шестерки?). А у Мийгран всего три цифры.