Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

«Или наоборот — удача мне улыбнется, и я сумею адаптировать и приспособить наши злаки к местным условиям, и тогда у нас появится избыток пищи, которого хватит на то, чтобы у людей освободилось время для развития технологической инфраструктуры.

Мы прибыли сюда с чрезвычайно продвинутыми технологиями — и без средств для их поддержки. Если потерпим крах, нам откроется путь вниз».

— Посмотри, — сказала Афрайма.

Сэл послушно оторвался от своего микроскопа и заглянул в ее:

— Угу. Это что?

— А что ты видишь? — спросила она.

— Давай не будем играть в угадайку.

— Я прошу независимого подтверждения и поэтому ничего не могу тебе сказать.

Значит, это нечто важное. Он присмотрелся внимательнее:

— Это часть листа кукурузы. Он взят из стерильной секции, потому что на нем ни следа плесени.

— Он не из стерильной секции, — возразила она. — Из секции Дэ-четыре.

Сэл испытал такое облегчение, что был готов заплакать; и в то же время он разозлился. Через мгновение злость победила.

— Ты ошибаешься, — резко сказал он. — Ты перепутала образцы.

— Я тоже так подумала, — ответила Афрайма. — Поэтому вернулась в секцию Дэ-четыре и взяла там новый образец. И еще раз. Сейчас перед тобой результат третьей проверки.

— Вариант Дэ-четыре легко подготовить из местных материалов… Афрайма, мы это сделали!

— Я пока даже не проверила, работает ли это с амарантом.

— Это было бы слишком большой удачей.

— Или благословением. Ты когда-нибудь думал, что Бог может желать нам успеха на этой планете?

— Он мог бы уничтожить эту плесень до того, как мы здесь очутились, — заметил Сэл.

— Нет, все верно: прояви недовольство Его подарком, и Бог рассердится.

Она над ним подшучивала, но в ее словах была своя правда. Афрайма была верующей еврейкой: при голосовании о семейных парах она взяла себе новое имя, на иврите означающее «фертильная», — надеялась, что это каким-то образом сподвигнет Бога обеспечить ей мужа-еврея. Вместо того губернатор просто назначил ее помощником единственного еврея-ортодокса среди колонистов. Губернатор Колмогоров уважал религию. Так же как и Сэл.

Он просто не был уверен, что Бог знает это место. А что, если Библия совершенно права насчет сотворения конкретных Солнца, Луны и Земли — и только это и было всей сотворенной Богом Вселенной? Что, если планеты вроде вот этой были творением иных богов — с шестью ногами, трехсторонней симметрией, или чем там еще, — подобных местным формам жизни, которых Сэл называл «родными».

Вскоре они вернулись в лабораторию с обработанными образцами амаранта.

— Итак, дело в шляпе — для начала в любом случае неплохо.

— Но его так долго синтезировать, — заметила Афрайма.

— Не наша проблема. Теперь, когда мы знаем, который из препаратов работает, химики разберутся, как сделать быстро и в больших количествах. Он ведь, кажется, ничем не вредит растениям, да?

— Доктор Менах, вы просто гений.

— У меня нет степени.

— В моем словаре слово «доктор» означает «человек, знающий достаточно много для того, чтобы суметь сохранить биологический вид».

— Обязательно укажу это в своем резюме.

— Нет, — сказала она.

— Нет?

Она прикоснулась к его руке:

— Доктор, у меня наступают благоприятные дни для зачатия. Я хочу, чтобы в этом поле взошло ваше семя.

Он попытался обратить ее слова в шутку:

— Скоро ты начнешь сыпать цитатами из Песни песней Соломона.

— Я не предлагаю ничего романтичного, доктор Менах. В конце концов, мы должны работать вместе. И я замужем за Эвенезером. Ему не обязательно знать, что ребенок не его.

Она говорила так, словно действительно все тщательно продумала. Теперь Сэл по-настоящему ощутил замешательство. И досаду.

— Афрайма, мы должны работать вместе.

— Для своего ребенка я хочу самые лучшие гены.

— Так, ладно, — сказал он. — Ты останешься здесь и возглавишь работу над адаптацией культур. Я буду работать в поле.

— О чем ты говоришь? У нас полно людей, которые могут работать в поле.

— Либо увольняюсь я, либо увольняем тебя. После этого мы не сможем работать вместе.

— Но никто не обязан ничего знать!

— «Не прелюбодействуй», — процитировал Сэл. — Ты же верующая?

— Но дочери Мидиана…

— Спали с собственным отцом, потому что иметь детей было важнее, чем практиковать экзогамию, — вздохнул Сэл. — А еще важно проявлять абсолютное уважение к правилам моногамии, чтобы нашу колонию не разрывали конфликты из-за женщин.

— Ну хорошо, тогда забудь все, что я сказала, — предложила Афрайма.

— Не могу.

— Но тогда почему?..

— Афрайма, я проиграл в лотерее. Рождение детей от меня теперь незаконно. И уж тем более — детей от чужой жены. Тем не менее я не могу принимать препараты, подавляющие сексуальное влечение, поскольку должен сохранять острый ум и энергию для работы. Теперь, когда ты предложила мне себя, я не могу оставаться с тобой здесь.

— Это была просто идея, — сказала Афрайма. — Для работы тебе нужна я.

— Мне нужен кто-то, — уточнил Сэл. — Не обязательно ты.

— Но люди станут задумываться, почему ты меня уволил. Эвенезер предположит, что между нами что-то было.

— Это твоя проблема.

— А что, если я ему скажу, что я беременна от тебя?

— Вот теперь ты совершенно точно уволена. Сию же минуту. Безвозвратно.

— Я пошутила!

— Давай-ка верни голову на место. Будет тест на отцовство. ДНК. А между делом твой муж превратится в посмешище, и каждый мужчина будет смотреть на его жену и задаваться вопросом: а не предлагает ли она себя кому-то еще, чтобы подложить кукушонка в гнездо? Так что ты здесь больше не работаешь. Так будет лучше для всех.

— Если ты сделаешь это настолько очевидным, то навредишь моему браку не хуже, чем если бы мы правда это сделали!

Сэл сел на пол теплицы и закрыл лицо ладонями.

— Прости, — сказала Афрайма. — Это я полушутя.

— Хочешь сказать, если бы моим ответом было «да», ты бы призналась, что лишь дразнила меня, и оставила бы меня униженным тем, что я согласился на адюльтер?

— Нет, — призналась она. — Я пошла бы на это. Сэл, ты же самый умный — и это все знают. Тебя нельзя лишить возможности иметь детей! Это неправильно. Нам нужны твои гены.

— Это верно с точки зрения эволюции, — сказал Сэл. — Но есть и социальный аспект. Моногамия раз за разом доказывала, что именно она лежит в основе оптимального социального устройства. Дело не в генах, а в детях: они должны расти в таком обществе, которое мы хотим сохранить с их помощью. Мы за это проголосовали.

— А я голосую за то, чтобы выносить твоего ребенка. Всего одного.

— Уйди, прошу тебя! — попросил Сэл.

— Я совершенно логична, потому что еврейка, как и ты.