Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Ну, это очевидно. Она придумала способ убить Ахилла, и этот способ требует проникнуть к нему в комнату. Сейчас ей придется подумать о другом способе.

Питер застыл на месте:

— Убить Ахилла? Ты шутишь.

— Я не могу придумать никакой другой причины. Ты же не думаешь, будто она действительно беспокоится, достаточно ли чиста его комната? Скорее, она бы туда принесла мешок тараканов и тифозных вшей.

— Она его ненавидит? Она же никогда об этом не говорила!

— Тебе не говорила, — уточнил отец.

— Так она тебе сказала, что хочет его убить?

— Нет, конечно. Иначе я бы тебе об этом не сказал, я ее доверия не обманываю. Но раз она не сочла уместным поставить меня в известность, я могу с тобой поделиться догадкой. Тереза решила, что Ахилл представляет опасность для тебя — не говоря уже обо всем человечестве, — и вознамерилась его убить. Все складывается, если знать, как мыслит твоя мать.

— Мать никогда даже пауков не убивает.

— Убивает запросто, когда нас с тобой нет. Ты же не думаешь, что она стоит посреди комнаты и визжит, пока мы прибежим?

— Ты хочешь сказать, что мать способна на убийство?

— На профилактическую ликвидацию, — поправил его отец. — Нет, я так не думаю. Но она думает, будто способна. — Он минуту помолчал. — И она может оказаться права. Как говорится, самки любого вида опаснее самцов.

— Это полная чушь.

— Тогда, я полагаю, ты зря потратил свое и мое время, когда позвал меня. Я могу и ошибаться. Может найтись куда более рациональное объяснение. Например… например, она действительно хочет проверить, как горничные выполнили свою работу. Или… или она желает завести роман с серийным убийцей, который рвется править миром.

— Спасибо, отец, — сказал Питер. — Ты мне очень помог. Теперь выяснилось, что меня воспитала сумасшедшая, и я даже этого не знал.

— Питер, мальчик мой, ты никого из нас не знаешь.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Ты изучаешь всех, но мы с матерью для тебя как воздух: ты им дышишь и не замечаешь. Но так и должно быть, именно такое место родителям положено в жизни детей. Безусловная любовь, понимаешь? Ты не думал, что в этом может быть разница между тобой и Ахиллом? У тебя были любящие родители, а у него нет.

— Эндера и Валентину вы любили, — сказал Питер, не успев подумать.

— Но не тебя? А, тогда извини. Тогда нет разницы между воспитанием твоим и Ахилла. Плохо дело. До свидания, сын.

Питер попытался его позвать, но отец притворился, что не слышит, и вышел, насвистывая почему-то «Марсельезу».

Ладно, значит, подозрения насчет матери и правда абсурдны, хотя отец подвел его к этому выводу извилистым путем. Какая же у него заумная семья, где из всего делается загадка или драма! Или комедия. Которую вот сейчас разыграли они с Джоном Полом. Фарс. Комедия абсурда.

Если у Ахилла есть здесь свой человек, это вряд ли кто-то из родителей Питера. Кто же тогда? Нельзя ли какой-то вывод сделать из того, как консультировались Ахилл и Сурьявонг? Но нет, он видел записи их случайных совместных ланчей, и они трепались только о текущей работе. Если это шифр, то очень хитрый. Непохоже даже, что они друзья — разговор был всегда достаточно сух и официален, и если что-то Питера беспокоило в нем, так это что Сурьявонг будто старался прислуживать Ахиллу.

С Бобом или Петрой он никогда таким не был.

Здесь тоже есть о чем подумать. Что же на самом деле произошло между Сури и Ахиллом по пути в Бразилию?

«Что за глупости, — сказал себе Питер. — Если у Ахилла есть сообщник, они наверняка общаются через тайник, или шифрованную электронную почту, или еще что-то шпионское в этом роде».

И уж точно не путем дурацкой попытки вломиться в комнату Ахилла — такому тупому сообщнику Ахилл бы не доверился. А Сурьявонг — неужто Ахилл рассчитывал его завербовать? У него больше нет влияния в Китайской империи, и родителей Сури он не может использовать как заложников.

Нет, Питеру надо продолжать следить, держать электронное наблюдение, пока не станет ясно, как именно собирается Ахилл повредить работе Питера — или украсть ее результаты.

Но что совершенно невозможно допустить — это вариант, что Ахилл оставил свои амбиции и пытался теперь добыть себе место в светлом мире будущего, объединенном под правлением Питера Виггина.

А хорошо было бы.

Может быть, пора уже перестать пытаться вызнать что-нибудь от Ахилла и подготовить его уничтожение.

Кому: Demosphenes%Tecumseh@freeamerica.org

От: Unready%cincinnatus@anon.set

Тема: Зачем?

Итак, господин Вундеркинд Гегемон, раз Вы больше не Демосфен при freeamerica.org, есть ли хоть одна причина, по которой не будет считаться изменой, если я сообщу Вам, что вижу с неба?

Кому: Unready%cincinnatus@anon.set

От: Demosphenes%Tecumseh@freeamerica.org

Тема: Затем…

Затем, что только Гегемония реально что-то делает в отношении Китая и активно пытается вытащить Россию и Варшавский договор из постели Пекина.

Кому: Demosphenes%Tecumseh@freeamerica.org

От: Unready%cincinnatus@anon.set

Тема: Ерунда

Мы видели, как Ваша карликовая армия вытащила некоего заключенного из китайской тюремной машины. Если это тот, о ком мы думаем, Вы ни за что от меня больше ничего не получите. Я не делюсь информацией с психами с манией величия. Кроме, конечно, Вас.

Кому: Unready%cincinnatus@anon.set

От: Demosphenes%Tecumseh@freeamerica.org

Тема: Трезвая мысль

Трезвая мысль. Действительно, это небезопасно. Вот что. Если будет что-то, что мне следует знать, потому что я могу действовать, а Вы нет, киньте весточку в тайник — мой бывший ящик в Сети, адрес которого сообщит Вам IcomeAnon. Он будет знать, что с этим делать. Сейчас он не работает со мной по той же причине, по которой Вы отказались мне помогать. Но он все еще на нашей стороне, и, к Вашему сведению, я тоже на нашей стороне.

У профессора Антона не было ни лаборатории, ни библиотеки. Не было в его доме ни одного профессионального журнала, ничего, что выдавало бы в нем ученого. Боб этому не удивился. В те времена, когда МЛО следила за каждым, кто занимался исследованиями генома человека, Антон считался самым опасным из исследователей. Он был приговорен к «подавлению», то есть много лет носил в мозгу устройство, которое при попытке сосредоточиться на теме своего исследования вызывало приступы панического страха. Однажды он нашел в себе силы сказать сестре Карлотте больше, чем следовало, о состоянии Боба. Но работать он не мог.

Теперь подавление было снято, но слишком поздно — мозг Антона привык избегать глубоких размышлений на тему его специальности. Возврата к прошлому не было.

— И ничего страшного, — сказал Антон. — Наука продолжается и без меня. Например, у меня в легком живет новая бактерия, разрушающая рак. Правда, курить мне нельзя, иначе опухоль будет расти быстрее, чем бактерия его разрушает. Но мне становится лучше, и не пришлось вырезать легкое. Пойдемте прогуляемся — я последнее время полюбил ходить.