Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Но им придется жить на подножном корму, если не будет снабжения.

— Хорошо дисциплинированные войска могут это сделать. Но индонезийцам это будет трудно, если вспомнить, как относятся к китайцам в Индонезии.

— Ты уж мне поверь, я своими войсками смогу управлять.

— Тогда им следует делать вот что. В каждой деревне, куда они придут, брать половину запасов провизии — но только половину. Пусть тщательно за этим следят — скажи им, что Аллах послал их воевать не с народом Китая. Если придется кого-то убить, чтобы захватить деревню, принеси извинения его близким или всей деревне, если это был солдат. Будьте самыми любезными захватчиками, каких они себе могут вообразить.

— Ну-ну, — сказал Алай. — Тут не только дисциплина нужна.

У Петры тоже было свое мнение:

— Можно привести твоим солдатам такие строки: «Быть может, Господь ваш сокрушит врага вашего и сделает вас правителями земли сей. Тогда Он увидит дела ваши».

Алай неподдельно ужаснулся:

— Ты цитируешь Коран мне ?

— Мне этот стих показался подходящим. Разве не для этого ты велел положить в мою комнату Коран? Чтобы я его прочла?

Алай покачал головой:

— Это сделал Ланковский.

— А она его прочла, — сказал Боб. — Для нас обоих это неожиданность.

— Цитата хорошая, — согласился Алай. — Может быть, Аллах сделает нас правителями Китая. И давайте сразу покажем, что мы будем справедливы и праведны.

— Самое интересное в этом плане, — сказал Боб, — что, когда сразу после этого придут китайские солдаты, они, опасаясь сами остаться без припасов или чтобы лишить твои армии провианта, наверняка заберут весь остаток провизии.

Алай улыбнулся, кивнул, засмеялся:

— Наши армии вторжения оставят китайцам достаточно еды, а китайские армии обрекут их на голод.

— Вероятность выигрыша битвы за симпатии очень велика, — сказал Боб.

— А тем временем, — добавила Петра, — китайские солдаты в Индии и Синьцзяне будут с ума сходить от тревоги за своих близких, оставшихся дома.

— Флот вторжения для высадки не накапливается, — сказал Боб. — Перевозку выполняют филиппинские и индонезийские лодки, высаживая небольшие группы в разных местах побережья. Индонезийский флот с его авианосцами держится вдали от берегов и ждет сигнала для воздушной атаки на обнаруженные военные цели. Каждый раз, когда твою армию пытаются накрыть, она растворяется. Не ввязываясь в крупные бои. Поначалу население будет помогать им, но очень скоро оно станет помогать тебе. Боеприпасы и технику в армию надо забрасывать с воздуха по ночам. Провизией она сама себя обеспечит. И все время будет продвигаться вглубь материка, разрушая дороги, взрывая мосты. Но не плотины.

— Разумеется, — согласился Алай. — Мы помним Асуан.

— В общем, таково мое предложение. С военной точки зрения оно тебе ничего не даст в первые недели. Скорость истощения поначалу будет высокой, пока войска не уйдут от береговой линии и не привыкнут к этому способу боевых действий. Но если даже четверть твоего контингента останется живой и боеспособной и будет действовать внутри Китая, китайцам придется все больше и больше войск снимать с индийского фронта.

— Пока не запросят мира, — сказал Алай. — На самом деле мы не хотим править Китаем. Мы хотим освободить Индию и Индокитай, вернуть из плена всех угнанных в Китай и восстановить законные правительства, но с договором, дающим мусульманам полные права в этих государствах.

— Столько крови ради такой скромной цели, — заметила Петра.

— И конечно, независимость тюркских провинций Китая, — добавил Алай.

— Вот это им понравится, — сказал Боб.

— И Тибета.

— Поунижай их как следует, — напомнила Петра, — и готовы декорации следующей войны.

— И полную свободу религии в самом Китае.

Петра засмеялась:

— Алай, это получится война. Новую империю они, вероятно, отдадут — недолго они ее держали, и она не принесла им ни особой чести, ни особой выгоды. Но Тибетом и тюркским Китаем они владеют много веков. Это давно уже ханьский Китай.

— Эти проблемы будут решаться позже и не вами. Быть может, и не мной. Но мы помним то, что Запад постоянно забывает: побеждая — побеждай.

— Вот такой подход и привел к катастрофе в Версале.

— Не в Версале, а после, — возразил Алай. — Франция и Англия показали нерешительность и слабоволие, когда надо было заставить исполнять договор. После Второй мировой войны союзники оказались умнее и оставили войска в Германии почти на сто лет. Иногда они действовали мягко, иногда жестко, но всегда заметно присутствовали.

— Как ты и сказал, — ответил ему Боб, — ты и твои наследники выясните, насколько хороша эта практика и как надо будет решать вновь возникающие проблемы. Но должен тебя предупредить, что, если освободитель становится угнетателем, освобожденный народ чувствует себя преданным и ненавидит его с удвоенной силой.

— Я это понимаю. И понимаю, о чем ты меня предупреждаешь.

— Я думаю, — сказал Боб, — что ты не узнаешь, действительно ли переменились мусульмане с давних недобрых дней религиозной нетерпимости, пока не дашь им в руки власть.

— Я сделаю то, что во власти Халифа.

— Это я знаю, — сказала Петра. — И не завидую твоему бремени.

Алай улыбнулся:

— А ваш друг Питер завидует. И хотел бы даже больше.

— И твой народ, — сказал Боб, — тоже хотел бы больше от твоего имени. Пусть ты не хочешь править миром, но, если ты в Китае победишь, они захотят, чтобы ты правил их именем. И как ты в тот момент сможешь сказать им «нет»?

— Вот этим ртом, — ответил Алай, — и этим сердцем.

Кому: Locke%erasmus@polnet.gov

От: Sand%Water@ArabNet.net

Тема: Приглашение на пирушку

Не упусти из виду вот что. Кемаль наверху думает, что заправляет всем, но, когда начнут шахи с паками, стукнут из подвала, вот тут и будет фейерверк! Погоди, когда начнется внизу, до того шампанское не открывай.

— Джон Пол, — негромко сказала Тереза Виггин, — я не могу понять, что Питер здесь делает.

Джон Пол закрыл чемодан.

— Этого он и добивается.

— Мы собирались сделать это тайно, но он…

— Попросил нас об этом здесь не говорить.

Джон Пол приложил палец к губам, потом поднял чемодан жены вместе со своим и пошел к дальней двери кубрика.

Терезе оставалось только вздохнуть и пойти за ним. Казалось бы, после всего, через что они с Питером прошли, он бы уже мог быть в них уверен. Но нет, ему надо было играть в эти игры, где только он посвящен во все детали происходящего. Всего несколько часов прошло, как он решил, что они улетают ближайшим шаттлом, и, очевидно, это надлежало хранить в абсолютной тайне.

Так что же делает Питер? Просит каждого служащего на станции оказать какую-нибудь услугу, выполнить незначительное поручение и назначает встречи в 18.00.