Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— У меня нет выбора.

— Это неуважение к халифу. Как будто можно просто так заглянуть к нему в гости. Ты относишься к нему как к слуге.

— Потому я и взял с собой тебя, — терпеливо объяснил Питер. — Чтобы ты сама с ним увиделась и объяснила, что единственная возможность — тайная встреча.

— Но он уже говорил мне и Бобу, что мы не можем общаться с ним как раньше. Мы неверные. А он халиф.

— Папа постоянно встречается с некатоликами. И со мной тоже.

— Папа — не мусульманин, — возразила Петра.

— Прояви терпение, — сказал Питер. — Алай знает, что мы здесь. Рано или поздно он решит со мной встретиться.

— Рано или поздно? Я беременна, мистер Гегемон, мой муж, можно сказать, умирает, ха-ха-ха, а ты лишь зря теряешь время, и это меня бесит.

— Я пригласил тебя поехать со мной, но не заставлял.

— Хорошо, что не попытался заставить.

Наконец все стало ясно. Да, Петру действительно раздражало то, на что она жаловалась. Но по сути, все сводилось к недовольству, что Питер позволил Бобу убить Ахилла, вместо того чтобы сделать это самому.

— Петра, — сказал он, — я не солдат.

— И Боб тоже!

— Боб — величайший военный гений всех времен.

— Тогда почему не он Гегемон?

— Потому что не хочет.

— А ты — хочешь. И именно за это я тебя ненавижу, раз уж ты спросил.

— Ты знаешь, почему я хотел занять этот пост и что я пытаюсь делать. Ты читала мои статьи от имени Локка.

— Я также читала твои статьи от имени Демосфена.

— Их тоже нужно было написать. Но я намерен править, как Локк.

— Ты ничем не правишь. Единственная причина, по которой у тебя вообще есть твоя крошечная армия, — Боб и Сурьявонг создали ее и решили отдать тебе в подчинение. У тебя есть твой драгоценный комплекс и весь твой персонал лишь потому, что Боб убил Ахилла. А теперь ты опять пытаешься изображать из себя важную персону. Только знаешь что? Никого тебе не одурачить. У тебя даже нет такой власти, как у папы. У него есть Ватикан и миллиард католиков. А у тебя — ничего, кроме того, что дал тебе мой муж.

Питер считал, что она не вполне права, — он трудился многие годы, чтобы создать свою сеть контактов, и приложил немало усилий, чтобы пост Гегемона продолжал существовать и стал хоть что-то значить. Он спас Гаити от хаоса. Несколько небольших государств были обязаны независимостью или свободой его дипломатическому — и военному — вмешательству.

Но всего этого его едва не лишил Ахилл — из-за его собственной дурацкой ошибки. Ошибки, о которой Боб и Петра предупреждали еще до того, как он ее совершил. Ошибки, которую Боб смог исправить, лишь пойдя на смертельный риск.

— Петра, — сказал Питер, — ты права. Я всем обязан тебе и Бобу. Но так или иначе — что бы ты ни думала обо мне или о должности Гегемона, я занимаю этот пост и пытаюсь воспользоваться им, чтобы избежать еще одной кровопролитной войны.

— Ты пытаешься превратить его в пост мирового диктатора. Если, конечно, не сумеешь придумать, как распространить свое влияние на колонии и стать диктатором обозримой вселенной.

— На самом деле у нас пока нет никаких колоний, — возразил Питер. — Корабли все еще в пути и будут лететь до самой нашей смерти. Но когда они прибудут на место, мне бы хотелось, чтобы их сообщение по ансиблю получила Земля, объединившаяся под общим демократическим правлением.

— Что-то я упустила насчет демократии, — заметила Петра. — Кто тебя выбирал?

— Поскольку у меня нет ни над кем реальной власти, какое имеет значение, что у меня нет законных полномочий?

— Ты ведешь себя как профессиональный спорщик, — сказала она. — У тебя даже идей никаких нет — хватает умно звучащих опровержений.

— А ты ведешь себя как девятилетняя девочка, — парировал Питер. — Суешь пальцы в уши и твердишь «ла-ла-ла» и «сам такой».

Судя по виду Петры, ей очень хотелось дать ему пощечину. Но вместо этого она сунула пальцы в уши и проговорила:

— Сам такой. Ла-ла-ла.

Питер даже не рассмеялся, лишь протянул руку, намереваясь отвести ее палец от уха, но она развернулась и пнула его с такой силой, что ему показалось, будто у него треснуло запястье. Пошатнувшись, он споткнулся об угол гостиничной кровати и с размаху уселся на пол.

— Вот тебе и Гегемон Земли, — заявила Петра.

— Где твой фотоаппарат? Не хочешь, чтобы все узнали?

— Если мне захочется тебя уничтожить — будешь уничтожен.

— Петра, я не посылал Боба в комплекс. Он пошел сам.

— Ты ему позволил.

— Да, и в любом случае оказался прав.

— Но ты не знал, останется ли он жив. Я была беременна его ребенком, а ты послал его на смерть.

— Боба никто никуда не может послать, — сказал Питер. — И ты это знаешь.

Развернувшись, Петра вышла из комнаты. Только пневматика помешала ей хлопнуть дверью.

И все же он успел заметить в ее глазах слезы.

Она не ненавидела Питера, хоть ей этого и хотелось. По-настоящему же ее злило то, что ее муж умирает, но она согласилась на эту миссию, понимая, что та крайне важна — если все получится. Но ничего не получалось. И вероятно, уже не могло получиться.

Питер об этом знал. Но он также знал, что должен поговорить с халифом Алаем, и чтобы добиться хоть какого-то результата, сделать это следовало прямо сейчас. Он был бы рад не подвергать риску авторитет Гегемона, но чем дольше они тянули, тем выше была вероятность, что разойдутся слухи о его поездке в Дамаск. И если затем последует категорический отказ Алая, Питер будет публично унижен, а пост Гегемона во многом утратит свою значимость.

Так что Петра была явно не права. Если бы его волновал лишь собственный авторитет, его бы тут не было. И ей вполне хватало ума, чтобы это понять. В конце концов, она ведь попала в Боевую школу и была единственной девушкой в джише Эндера. А значит, превосходила Питера, по крайней мере, в области стратегии и руководства. Наверняка она понимала, что он ставит желание предотвратить кровопролитную войну выше собственной карьеры.

Едва Питер об этом подумал, он буквально услышал у себя в голове ее голос: «О, как же прекрасно и благородно с твоей стороны — поставить жизни сотен тысяч солдат выше собственного незабываемого места в истории! Думаешь, тебя за это наградят?» Или она могла сказать: «Единственная причина, по которой я здесь, — чтобы тебе не пришлось ничем рисковать». Или: «Ты всегда был готов идти на риск — когда ставки достаточно высоки и твоей жизни ничто не угрожает».

«Здо́рово, Питер, — подумал он. — Ты способен продолжать с ней спорить, даже когда ее нет рядом».

Как только Боб ее терпит? Наверняка она относится к нему совсем иначе.

Нет. Невозможно представить, что злость можно включать и выключать по желанию. Бобу наверняка была знакома эта сторона ее характера. И тем не менее он оставался с ней.