Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Инвестиции в будущее мира во всем мире вполне разумны.

— Инвестиции в твое будущее, — уточнила Тереза. — А это куда больше, чем то, что ты сделал для Эндрю. Но теперь, когда Боб обо всем знает, можешь быть уверен — этот финансовый источник иссякнет, и весьма скоро.

— Мне жаль Боба, — вздохнул Питер, — поскольку именно из этих средств оплачивались поиски, которыми занимаются они с Петрой.

— Только потому, что ты сам так решил, — заметил Джон-Пол. — Ты и впрямь настолько мелочен?

— Если Боб найдет возможным в одностороннем порядке перекрыть источник финансирования, мне придется сократить расходы. И поскольку затраты на его личные поиски не имеют никакого отношения к целям Гегемонии, вполне честно, что первым пострадает личный проект того, кто влез не в свое дело. Впрочем, все это еще под вопросом. У Боба нет никаких прав на пенсию Эндера. Он не может к ней притронуться.

— Он и не собирается сам ее трогать, — сказала Тереза. — Эти деньги ему не нужны.

— И что, он передаст их вам? — рассмеялся Питер. — Что бы вы стали делать? Хранить их на счету под проценты, так же как и ваши собственные?

— Похоже, раскаиваться он не собирается, — сказал Джон-Пол.

— Есть у Питера такая проблема, — кивнула Тереза.

— Только единственная? — поднял бровь Питер.

— Либо полная ерунда, либо конец света. И ничего между. Абсолютная уверенность или бескрайнее отчаяние.

— Я уже несколько лет не отчаивался. Ну… недель.

— Скажи мне, Питер, — попросила Тереза, — есть хоть кто-нибудь, кого ты не стал бы использовать в своих целях?

— Поскольку моя цель — спасти человечество от самого себя, ответ отрицательный. — Он утер губы и бросил салфетку на тарелку. — Спасибо за чудесный ланч. Обожаю бывать в кругу семьи.

Он вышел. Джон-Пол откинулся на спинку стула:

— Что ж, пожалуй, скажу Бобу: если для того, что он собирается делать с пенсией Эндрю, нужна подпись кого-то из родственников, я с радостью готов помочь.

— Насколько я знаю Джулиана Дельфики, помощь не потребуется.

— Боб спас все предприятие Питера, убив Ахилла ценой немалого риска для жизни, а память нашего сына настолько коротка, что он готов перестать платить за попытки спасения их с Петрой детей. Интересно, какого гена Питеру не хватает?

— В сердцах большинства людей благодарность живет недолго, — сказала Тереза. — Питер сейчас даже не помнит, что когда-то испытывал ее к Бобу.

— И мы ничего не можем поделать?

— Думаю, дорогой, мы снова можем рассчитывать на самого Боба. Он наверняка ждет мести со стороны Питера, и у него уже есть план.

— Надеюсь, этот план не требует взывать к совести Питера.

Тереза рассмеялась, а за ней и Джон-Пол. Никогда еще в этой пустой комнате смех не звучал столь грустно.

От: FelixStarman%backdoor@Rwanda.gov.rw

Кому: PeterWiggin%personal@hegemon.gov

Тема: Остается лишь один вопрос

Уважаемый Питер!

Ваши аргументы меня убедили. В принципе, я готов ратифицировать конституцию Свободного Народа Земли. Но на практике остается один ключевой вопрос. Я создал в Руанде самую грозную армию и военно-воздушные силы к северу от Претории и к югу от Каира. Именно потому Вы рассматриваете Руанду как ключ к объединению Африки. Но главное, что движет моими войсками, — патриотизм, неизбежно окрашенный в племенные цвета тутси. Принцип гражданского контроля над военными, скажем так, не главенствует в их характере.

Подчинение моих войск Гегемону — мало того что белому, так еще и американцу по рождению — повлечет серьезную опасность переворота, который приведет к кровопролитию на улицах и дестабилизации во всем регионе. Вот почему крайне важно, чтобы вы заранее решили, кто станет командующим моими вооруженными силами. Есть лишь один подходящий кандидат — многие из моих людей успели хорошо узнать Джулиана Дельфики. Слухи о нем разошлись широко, и его считают кем-то вроде бога. Мои офицеры признают его военные достижения, его громадный рост придает ему героический облик, а поскольку его черты и цвет кожи свидетельствуют о частично африканском происхождении, патриоты Руанды вполне могут последовать за ним.

Если Вы пришлете ко мне Боба, чтобы он встал рядом со мной, взяв на себя командование войсками Руанды в составе армии Свободного Народа, я готов ратифицировать конституцию и немедленно поднять вопрос перед моим народом на плебисците. Те, кто не проголосовал бы за конституцию во главе с Вами, проголосуют за конституцию, лицом которой станет Великан Джулиан.

С уважением,

Феликс.

Вирломи разговаривала по мобильному телефону со своим связным.

— Все чисто? — спросила она.

— Это не ловушка. Они ушли.

— Насколько все плохо?

— Мне очень жаль…

Все плохо.

Вирломи убрала телефон и, покинув укрытие среди деревьев, вошла в деревню. На пороге каждого дома, мимо которых они проходили, лежали тела. Но Вирломи не сворачивала ни направо, ни налево. Первым делом нужно было отснять ключевые кадры.

В центре деревни мусульманские солдаты насадили на вертел корову и зажарили ее на костре. Вокруг кострища лежали около двух десятков тел взрослых индусов.

— Десять секунд, — сказала Вирломи.

Оператор послушно навел камеру и отснял десятисекундный фрагмент. Во время съемки у костра опустилась ворона, но не стала ничего клевать, лишь прошла несколько шагов и снова улетела. Вирломи мысленно записала в сценарий: «Боги прислали своих вестников, и те улетели прочь, охваченные горем».

Подойдя к мертвым, Вирломи увидела, что у каждого трупа во рту торчит кусок кровавого полупрожаренного мяса. На убитых не стали тратить пуль — им просто перерезали горло.

— Крупный план. Этих троих — по очереди. По пять секунд на каждого.

Оператор сделал свое дело. Вирломи не притрагивалась ни к одному телу.

— Сколько еще минут осталось?

— Более чем достаточно, — ответил оператор.

— Тогда сними каждого из них. Каждого.

Оператор переходил от трупа к трупу, делая кадры, которым в ближайшее время предстояло разойтись по сети. Тем временем Вирломи шла от дома к дому, надеясь, что найдется хотя бы один выживший, которого можно было бы спасти. Но таковых не оказалось.

В дверях самого большого дома деревни Вирломи ждал один из ее людей.

— Прошу вас, не входите, госпожа, — сказал он.

— Я должна.

— Вряд ли вам хочется, чтобы подобное осталось в вашей памяти.

— В таком случае это именно то, чего мне нельзя забывать.

Поклонившись, он отошел в сторону.

Четыре вбитых в балку гвоздя служили семье вешалками для одежды. Одежда валялась грязной грудой на полу, не считая рубашек, завязанных на шеях четырех детей — младшему не было и двух лет, старшему около девяти. Их подвесили на гвоздях, где они медленно задохнулись.