Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Я люблю тебя, — прошептала Петра.

— И я тебя люблю, — пробормотал Эндрю.

Петра с радостью поняла: кто-то столь часто повторял малышу эти слова, что он отвечал на них почти машинально.

Она пересекла коридор и прошла в другую комнату, где было намного темнее. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к полумраку и она смогла различить три кроватки.

Узнает ли она Рамона?

Слева от нее кто-то пошевелился. Движение застигло ее врасплох, но она была солдатом. В ту же секунду она присела, готовясь к прыжку.

— Это я, — прошептал Питер Виггин.

— Тебе не стоило приходить и…

Приложив палец к губам, он направился к самой дальней кроватке.

— Рамон, — прошептал он.

Петра подошла к кроватке и остановилась над ней. Питер наклонился и зашуршал какой-то бумагой.

— Что это? — шепотом спросила она.

Он пожал плечами.

Если он не знает — зачем ей показывает?

Петра вытащила бумагу из-под Рамона. Это оказался конверт, но почти пустой.

Питер мягко взял ее под локоть и вывел за дверь.

— В темноте все равно ничего не прочитать, — тихо сказал он уже в коридоре. — А когда Рамон проснется, он станет искать конверт и очень расстроится, если не найдет.

— Что там?

— Бумага Рамона, — ответил Питер. — Петра, Боб положил ее туда перед тем, как улететь. В смысле — не здесь, а в Роттердаме. Он сунул конверт под пеленку Рамона, когда тот спал в своей кроватке, рассчитывая, что ты его там найдешь. Так что конверт провел с Рамоном всю его жизнь, хотя малыш обмочил его всего два раза.

— От Боба? — Петра едва сдержала взрыв гнева. — Ты знал, что он написал мне, и…

Питер повел ее дальше по коридору в гостиную:

— Он не поручал передать письмо ни мне, ни кому-либо еще. Если, конечно, не считать Рамона. Боб вверил его попке малыша.

— Но заставлять меня ждать год, прежде чем…

— Никто не думал, что пройдет год, Петра, — как можно мягче сказал Питер, но правда в его словах больно ее уколола. Он всегда умел ее уколоть и никогда этого не стеснялся. — Оставлю тебя одну, чтобы ты могла прочесть.

— Хочешь сказать, что явился к моему возвращению не затем, чтобы узнать, что там написано?

— Петра, Питер вовсе не приехал сюда ради тебя. — В дверях гостиной появилась миссис Дельфики. Вид у нее был слегка потрясенный. — Он давно уже здесь.

Петра уставилась на Питера, затем снова на миссис Дельфики:

— Зачем?

— Малыши его обожают, постоянно по нему лазают. Он укладывает их спать. Они слушаются его куда лучше, чем меня.

Мысль, что Гегемон всей Земли приходит поиграть с ее детьми, показалась ей нелепой. И даже хуже — это выглядело просто нечестно.

— Ты являлся в мой дом и играл с моими детьми? — Она с силой толкнула Питера.

Тот никак не среагировал, даже не пошатнулся.

— Они — прекрасные дети.

— Может, я все-таки лучше выясню это сама?

— Никто тебе не мешает.

— Ты мне мешаешь! Я делала свою работу в Москве, а ты тут забавлялся с моими малышами!

— Я предлагал привезти их к тебе.

— Я не хотела, чтобы они были со мной в Москве. Слишком была занята.

— Я предлагал тебе отпуск, чтобы ты могла вернуться домой. И не раз.

— И тем самым все развалить?

— Петра, — сказала миссис Дельфики, — Питер был очень добр к твоим детям. И ко мне тоже. А ты ведешь себя крайне неподобающе.

— Нет, миссис Дельфики, — возразил Питер. — Лишь слегка неподобающе. Петра — хорошо обученный солдат, и то, что я до сих пор стою на ногах…

— Не издевайся надо мной! — разрыдалась Петра. — Я потеряла год жизни моих детей, и только я в том виновата, — думаешь, я не понимаю?

Из одной детской послышался плач. Миссис Дельфики закатила глаза и направилась по коридору спасать того, кто нуждался в спасении.

— Ты делала то, что должна была делать, — сказал Питер. — Никто тебя не критикует.

— Но у тебя все-таки нашлось время на моих детей.

— Своих у меня нет, — ответил Питер.

— И что, я в этом виновата?

— Я просто хотел сказать — у меня было время. И… этим я обязан Бобу.

— Ты обязан ему намного большим.

— Но хоть что-то я смог сделать.

Петра совсем не желала, чтобы Питер Виггин играл в жизни ее детей роль отца.

— Если хочешь, я уйду. Сперва они будут спрашивать, почему я не прихожу, а потом забудут. Если не хочешь меня здесь видеть — я пойму. Это твои с Бобом дети, и я не намерен насильно вмешиваться. И — да, мне хотелось бы быть рядом, когда ты вскроешь конверт.

— Что в нем?

— Не знаю.

— Неужели никто из твоих ребят не вскрывал его над паром?

Питер бросил на нее возмущенный взгляд.

В гостиную вошла миссис Дельфики с Рамоном на руках. Малыш хныкал и раз за разом повторял:

— Моя бумажка!

— Так я и знал, — сказал Питер.

— Держи.

Петра протянула Рамону конверт, и тот сразу же его схватил.

— Ты его балуешь, — заметил Питер.

— Это твоя мама, Рамон, — сказала миссис Дельфики. — Она кормила тебя, когда ты был маленький.

— Он единственный, кто ни разу меня не укусил, пока… — Петра не знала, как закончить фразу, не упоминая Боба или двух других детей, которых пришлось перевести на твердую пищу, потому что у них невероятно рано прорезались зубы.

Миссис Дельфики не сдавалась:

— Дай маме посмотреть бумажку, Рамон.

Но малыш только крепче вцепился в свое имущество, явно не собираясь ни с кем делиться. Питер выхватил у него конверт и протянул Петре. Рамон тотчас же пронзительно завопил.

— Отдай ему, — сказала Петра. — Я и так достаточно долго ждала.

Подсунув палец под угол конверта, Питер разорвал его и извлек единственный листок бумаги.

— Если будешь позволять им добиваться своего одним лишь плачем, получишь выводок капризных наглецов, с которыми никто не захочет иметь дела.

Протянув Петре бумагу, он вернул конверт Рамону, который немедленно успокоился и начал разглядывать свое изменившееся сокровище. Петра взяла листок, с удивлением заметив, что тот дрожит в ее руке, хотя она вовсе не чувствовала дрожи.

Внезапно она поняла, что Питер поддерживает ее за плечи, помогая добраться до дивана, и что ноги ее не слушаются.

— Сядь, успокойся. Просто небольшой шок, только и всего.

— Пора кушать, — сказала миссис Дельфики Рамону, пытавшемуся целиком засунуть руку в конверт.

— Как ты? — спросил Питер. — Все хорошо?

Петра кивнула.

— Хочешь, чтобы я ушел?

Она снова кивнула.

Питер стоял в кухне, прощаясь с Рамоном и миссис Дельфики, когда из коридора притопал Эндрю.

— Пора, — произнес он, остановившись в дверях гостиной.

— Да, пора, Эндрю, — сказала Петра.

Она смотрела, как он вперевалку идет в сторону кухни. Мгновение спустя послышался его голос.

— Мама, — объявил он.

— Верно, — ответила миссис Дельфики. — Мама дома.