Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— От этого они не становятся нашими врагами. В конце концов, Карлотта, вы с Сержантом не сделали абсолютно ничего, чтобы помочь нам с Эндером в наших исследованиях. Если верить твоим аргументам, вы — точно такие же наши враги, поскольку игнорируете наши жизненные интересы.

— Этот корабль — наш мир, — горячо отозвалась Карлотта. — Откуда нам знать, может, мы проживем здесь всю жизнь. Кто-то же должен уметь починить и наладить все, что для нее требуется.

— Я тоже умею, — сказал Боб.

— Но ты ничего не делаешь, ты просто живешь в этом ящике, боясь пошевелиться, чтобы не умереть от сердечного приступа.

— Я могу управлять отсюда «Щенком», что и делал несколько раз, когда требовался ремонт.

— А когда ты умрешь, кто будет это делать? Я, — сказала Карлотта. — Я вовсе не забросила твой проект по излечению синдрома Антона, я тоже в нем участвую — в той степени, в какой это необходимо для нашего выживания.

— Верно, — согласился Боб. — И я это одобряю. Не стоило мне валить тебя в одну кучу с Сержантом, когда я обратил его обвинения против него самого.

— А я готовлюсь защищать нас от врагов, — сказал Сержант.

— Полная чушь, — возразил Боб. — Тебе понадобилось дня три, чтобы понять, как сделать из корабельного оборудования оружие, и ты тренировался по несколько минут в день, чтобы стать сильным и ловким на случай сражения с врагами — если нам вдруг попадутся враги маленького роста, которые не застигнут тебя врасплох и будут нападать только по одному, как на видео. Все остальное время ты фантазировал о несуществующих врагах, а потом пытался заставить брата и сестру жить в твоей параноидальной вселенной.

— Когда нам встретятся враги, ты будешь только рад, что я…

— Вы же все гении, — резко бросил Боб. — Когда появится враг, любой из вас сможет его перехитрить, не тратя неделю за неделей на жизнь в полном безумии.

— Ты называешь меня сумасшедшим? — уточнил Сержант. — И это слова великого воина, который посадил Питера Виггина на пост Гегемона? — Он повернулся к Эндеру. — Я не изучал медицинские данные Великана, я изучал его сражения.

— Я не сажал Питера ни на какой пост, — возразил Боб. — Я помог ему покончить с войнами, угрожавшими уничтожить человечество после того, как мы победили жукеров.

— Кстати, если уж об этом зашла речь, — заметил Сержант, — ты был вдвое лучшим стратегом и тактиком, чем мальчишка, в честь которого ты назвал Эндера.

— Но я был куда худшим командиром, поскольку не умел никого любить и никому доверять, пока не научился этому много лет спустя от вашей матери. Невозможно командовать людьми на войне, если не умеешь доверять, и невозможно победить врага, если не умеешь любить.

— Мне незачем кем-то командовать в бою — командовать просто некем. Есть только я сам.

— Тебе некем командовать, но при этом ты всю свою жизнь командуешь братом и сестрой и манипулируешь ими. Ты скорее противоположность хорошему командиру — тиран, которого слишком пугают воображаемые угрозы, чтобы он мог услышать и понять разумный совет.

— Самое худшее, что сделала мама, — позволила тебе воспитывать нас одному, — сказал Сержант. — Еще и обзываешься.

— Как я еще могу назвать сына, который замышлял меня убить? — отозвался Боб. — Впрочем, на самом деле ты просто дурак. Посмотри на себя — ты якобы готов противостоять любому врагу, и при этом твой брат только что расквасил тебе физиономию и горло, так что ты похож на котлету и скрипишь, словно несмазанная дверь.

— Он набросился на меня ни с того ни с сего! — крикнул Сержант.

— Опять глупость. Ты ввел в свой маленький мирок совершенно новый элемент — убийство отца Эндера. И тебе настолько было на него наплевать, что даже в голову не пришло: на эту угрозу он может реагировать иначе, чем на все твои предыдущие нападки.

— Он не был мне врагом, — заявил Сержант.

— Он был твоим единственным врагом с тех пор, как вы впервые встретились после того, как мы с Петрой наконец нашли вас всех и собрали вместе, когда вам был год от роду. Еще один самец-антонин, соперник. Все, что ты делал последние пять лет, — пытался полностью его себе подчинить. Все твои воображаемые враги — суррогаты Эндрю Дельфики. Ты придумывал для него все новые и новые унижения, манипулируя сестрой, чтобы та встала на твою сторону против Эндера, и вот печальный результат. Эндер и Карлотта — полезные члены нашего маленького сообщества из четырех человек, как и я. Но ты, Цинциннат Дельфики, впустую тратишь наши ресурсы, не производя ничего ценного и мешая жить остальным. Не говоря уже о заговоре с целью совершить убийство первой степени.

К удивлению Боба, глаза Сержанта наполнились слезами.

— Я не просил брать меня в этот полет! Я не хотел лететь! Мне не нравился ты, мне нравилась Петра, но ты никогда даже не спрашивал, чего мне хочется!

— Тебе был всего год, — сказал Боб.

— Что это значит для антонина? Тебе даже года не было, когда ты сбежал из лаборатории, где избавлялись от таких же последствий эксперимента, как ты! Мы могли говорить, мы могли думать, у нас были чувства, а ты, даже ничего не спросив, вырвал нас из наших домов, и вы с Петрой объявили, будто вы наши настоящие родители — большой уродливый великан и военный гений-армянка. Я хотел остаться с семьей, которая меня растила, с женщиной, которую я называл мамой, с обычным работящим мужчиной, которого я называл отцом, — но нет, ты и твоя жена решили, что мы должны вам принадлежать. Как рабы. Тут взяли, туда забрали — как собственность. И в итоге я оказался здесь. В космосе, летя почти со скоростью света, пока остальное человечество движется во времени в восемьдесят пять раз быстрее нас. Каждый год нашей жизни — целая жизнь для остальных. И ты говоришь мне о моих преступлениях? Я скажу тебе, почему я хочу твоей смерти. Ты украл меня у моей настоящей семьи! Ты дал мне свой чертов ключ Антона, а потом отобрал у меня всех, кто обо мне заботился, и запер меня здесь вместе с неповоротливым великаном и парой слабаков, которым даже не хватает ума понять, что они рабы!

Боб не знал, что ответить. За пять лет полета ему ни разу не приходило в голову, что дети могут помнить матерей, которые родили их после того, как их похитили еще в виде эмбрионов и рассеяли по всему миру, подсадив в матки женщин, у которых не было никаких причин подозревать, что они вынашивают потомство великих генералов Джулиана Дельфики и Петры Арканян.

— Черт побери, — наконец сказал он. — Почему ты раньше молчал?

— Потому что до сих пор не знал, что именно это его больше всего бесит, — ответил Эндер.

— Я все с самого начала знал! — попытался крикнуть Сержант, но поврежденное горло подвело, и получился лишь хрип.

— Вряд ли голос к тебе вернется раньше чем через месяц, — спокойно заметила Карлотта.