Пол Макоули - Сады Солнца

Гунтер хмыкнул.

– Хотя любви она предавалась со страстью, – сообщил он и с нарочитой похабностью подмигнул. – Но после она всегда замыкалась, и не скажешь вовсе, о чем задумалась. Гений, само собой. Хотя очень живая и забавная – когда ей хотелось, конечно. Но чаще она оставалась угрюмой и замкнутой до невозможности. Однако мы все-таки прожили немного вместе и работали вместе, строили новый дом в новом мире. И этот мир мы исследовали рука об руку, как говорится, и сделали своим. Но у Авернус были другие интересы. Ничто и никто не интересовали ее подолгу. Даже я. Думаю, ты меня поймешь. Ты в чем-то похожа на нее.

– Она когда-нибудь говорила с вами о дочери? – спросила Шри.

– После рождения Юли я и видел-то Авернус всего с полдюжины раз. Хотя, возможно, ты удивишься – но я всегда уважал ее право делать что она хочет и ничего никому не говорить. Конечно, я много раз слышал истории про то, что Юли – клон, что она создана бессмертным сверхчеловеком. Гора полнейшей чуши, и отдаленно не похожей на правду. Хотя скажу, что Авернус к старости сделалась чудаковатой. Конечно, она такая вся таинственная, бросает намеки, которые простые смертные расшифровывают годами, заставляет тяжело задумываться над всем, что она сказала. Я не всегда это ценил в свое время, но теперь думаю, это было для нас хорошей тренировкой. В конце-то концов, умение думать и делает нас людьми, правильно? Заставляя нас больше думать, она делала нас человечнее. А сама стала, хм, не то чтобы менее человечной – но другой. Потому-то молодежь, с ее странными идеями насчет движения человеческой эволюции в разные стороны, просто боготворит Авернус… Так что у Юли, думаю, было странное детство. Она росла с одной матерью, а мне трудно представить Авернус в роли матери. Ты же знаешь, конечно, откуда ее имя. Ирония, право слово. Авернус – вулкан в Италии, место, где из-за ядовитых газов падали замертво пролетающие птицы. Авернус значит «без птиц». Без жизни. Понимаешь, зачем та, кто создает жизнь в местах, где атмосфера ядовита либо ее вовсе нет, взяла себе такое имя? Потому что она превращает яд в жизнь. Умная женщина. Гений. Да! Этого отрицать нельзя. Но чудаковатая, живущая перпендикулярно людям, в своем личном мире, со своими законами и принципами.

Шри заподозрила, что Гунтер знает о Юли больше, чем говорит, но как раскусить старика? Он рассказал про Юли несколько историй, которые слышал от других, расспрашивал, как поймали Юли, где держат, какие там условия.

– Я уверена, что с ней обращаются гуманно, – заверила Шри. – Что бы дальние ни думали, бразильцы – не варвары.

– Не надейтесь, она не расскажет о том, где прячется ее мать, – предупредил Гунтер. – Скорее всего, она не знает. А если и знает, не скажет, что бы с ней ни делали.

– Я рано или поздно отыщу Авернус, – пообещала Шри, – с помощью ее дочери или нет.

Гунтер расхохотался.

– Ты такая серьезная и самоуверенная! Прямо как она!

– Я знаю доподлинно, что ваши дела и дела остальных дальних могут обернуться скверно, если я не отыщу Авернус в ближайшем будущем. Мы уже говорили почему.

Шри знала, что старик умалчивает о многих важных вещах. Они с Авернус были любовниками, исследовали Титан вместе, Авернус периодически наведывалась на Титан еще целое столетие. Она брала строительных роботов и дирижабли у жителей Танк-тауна. Гунтер наверняка следил за ее делами и визитами – и, несомненно, не один раз выезжал вместе с ней. Да, он знает об Авернус и ее дочери намного больше, чем рассказал, – но ведь он упрямый, хитрый и умный, угрозами его ни к чему не понудишь. Он хорошо понимал, что в его владениях бразильцы – не завоеватели, но гости, которым стоит извинить грубые манеры и высокомерие и обращаться с ними терпеливо и вежливо. Гунтер выдаст лишь то, что решил выдать. И ни на гран больше.

– Как и Авернус, ты по-настоящему не понимаешь людей. Позволь дать тебе небольшой совет. Тебе не терпится выведать, что же знает Юли, не только из-за Авернус. Чем дальше, тем больше ты злишь своего генерала. Ты ведь проводишь столько времени, изучая сады Авернус, а не работая на него. Ты думаешь, что сможешь помочь ему, поговорив с Юли. Но она не ответит тебе, как не ответила его людям. Я никогда не встречал Юли – но уж в этом я не сомневаюсь. Ведь она – истинная дочь своей матери. Потому я бы посоветовал набраться терпения. Пусть генералу ничего не удастся и так – без твоего участия. Не позволяй своим амбициям и тревоге сделать тебя частью его поражения.

– У меня получится, – сказала Шри.

– Увы, не могу пожелать тебе удачи, – заметил Гунтер Ласки. – Но могу сказать, что хотел бы повидать тебя снова.

Его добрая, мягкая, немного грустная улыбка задела Шри. Ведь в глубине души она еще любила – не могла не любить – своего убитого учителя. Но сейчас не время для сентиментальности. Время работать.

Наконец прибыл шаттл. Шри прошла на нем сквозь оранжевое мутное небо и поплыла к Сатурну. Ледяной серпик Дионы одиноко и резко светился за внешними кольцами. Описав петлю вокруг нее, шаттл опустился на космодроме невдалеке от Парижа. Шри пришлось пересесть на экваториальную железную дорогу, ехать на восток, а потом – на роллигон и катить по новому четырехполосному шоссе до затянутого куполом кратера, когда-то бывшего владением клана Джонс-Трукс-Бакалейникофф. Генерал Арвам Пейшоту конфисковал кратер и превратил в свою штаб-квартиру.

Да, так типично для показушного генеральского высокомерия – устроить свою официальную резиденцию на луне, жители которой возглавили сопротивление вторжению землян в систему Сатурна, причем в месте, далеком от городов и уязвимом для атак. Генерал подал недвусмысленный сигнал дальним: Три Силы могут управлять чем хотят и откуда хотят. Занять резиденцию клана было в высшей степени символичным. Его глава, матриарх Эбби Джонс, имела просто звездный кредит из-за своих подвигов в исследовании окраин Солнечной системы. Именно под крыло Эбби Джонс сбежала печально знаменитая предательница Мэси Миннот после дезертирства.

Прилегающие к куполу районы были разворочены и перекопаны. В десяти километрах к северо-востоку сооружали военный космопорт. Соединявшее его с поселением четырехполосное шоссе шло мимо укрепленных бункеров, полей спутниковых антенн и башен радиосвязи командного центра, управляющего движением и отслеживающего корабли по всей системе Сатурна, мимо ледяных хребтов, преображенных фантазией дальних в животных, героев и сказочные замки, теперь, правда, изрядно побитые военными учениями и стрельбой по мишеням. Затем показался купол, аккуратно вписанный в покатый край метеоритного кратера. Под ним высоко над землей висели в паутине из алмазных панелей и фуллереновых композитов огромные люстры, словно слепящие – ярче солнца – дыры в кромешно-черном небе. Зеленая кайма леса у кромки купола казалась психоделическим обманом зрения на фоне пепельной пустыни Дионы. Прекрасное жилище – но такое хрупкое. Единственная ракета или умело направленный метеорит могли разрушить купол, и все живое если бы и не погибло от взрыва, то замерзло бы от ворвавшегося внутрь лютого космического холода.