Джеймс Кори - Пространство

Слева от нее хлопнула дверца шкафа. Еще одна, ближе. И еще. Анна попыталась вспомнить, куда делся дробовик Наоми. Должен быть где-то здесь, в шкафу, но в темноте, прижатой магнитами, не найти. Хорошо еще, если не остался снаружи, под рукой у этой сумасшедшей. Открылся еще один шкаф.

Дверца в сантиметре от лица Анны дрогнула, но осталась закрытой. В щелях и вентиляционных отверстиях вспыхнул белый свет плазменного резака — и тут же погас. Механический голос произнес: «Запасной аккумулятор разряжен». Из-за двери донеслись яростные ругательства. Затем снаружи послышалось кряхтение и тяжелые удары: Мелба сдирала с себя мех. В душе у Анны шевельнулась надежда.

— Открой, — сказала Мелба. Голос был низкий, хриплый — как у зверя.

— Нет.

— Открой!

— Я… судя по голосу, ты не владеешь собой, — начала Анна, сама ужасаясь своим словам. — Думаю, мы могли бы поговорить, если бы ты…

Анне еще не доводилось слышать подобного вопля — Мелба злобно и бешено завыла. Так звучал бы голос темных инстинктов, будь он у них. Так мог бы выть дьявол.

Что-то ударило по металлической дверце, и Анна отпрянула. Еще удар, и еще. Дверь начинала прогибаться, в вентиляцию полетели брызги крови.

«Кулаками! — подумала Анна. — Она бьет голыми кулаками!»

В невнятном реве, перемежавшемся грязными ругательствами, не осталось ничего человеческого. Все равно что вой бури. Толстая пластина проминалась, дверные петли вздрагивали и гнулись при каждом ударе. Анна зажмурилась. Верхняя петля лопнула.

А потом вдруг упала тишина. Анна ждала в уверенности, что это уловка. До нее не доносилось ни звука, кроме тихого животного урчания. В щели просочился выворачивающий наизнанку запах свежей рвоты. Ожидание затянулось, как показалось Анне, на долгие часы, и наконец, не выдержав, она отключила магниты и толкнула изуродованную дверцу.

Мелба плавала, свернувшись в комок, у стены. Она держалась руками за живот и содрогалась всем телом.

По правде сказать, расстояние всегда измерялось временем. Бык обычно не задумывался о таких вещах, но вынужденная неподвижность странно подействовала на его сознание. Даже под постоянным прессом событий, вызовов, переговоров и упреков врача часть разума оставалась свободной, и в ней всплывали странные идеи. Например, про измерение расстояния временем.

Несколько веков назад плавание через Атлантику длилось месяцами. Недалеко от Нью-Мексико располагался городок Уиллесс. [106] Бесколесный (англ.). Название он получил потому, что встарь у кого-то из путешественников через пустыню здесь слетело колесо фургона, и те решили, что, чем чинить, проще тут и пустить корни. С новыми технологиями месяцы сменились неделями, а потом и часами. За пределами гравитационного колодца механизмы, освободившись от сопротивления воздуха и тирании гравитации, преобразовали все еще сильнее. При удобном расположении на орбитах путь от Луны до Марса укладывался всего в двенадцать суток. Перелет от Сатурна к Церере — в несколько месяцев. И примитивные мозги, перенесенные сюда с равнин доисторической Африки, так и считали расстояние: от Сатурна до Цереры несколько месяцев. От Луны до Марса несколько дней. Расстояние измерялось временем и потому не слишком потрясало.

В медленной зоне все переменилось. По показаниям приборов, корабли Земли и Марса сбились тесно, как горошины в миске. Теперь они дрейфовали, сходились и расходились, занимая места в кольце пленников жуткой Станции. В сравнении с размером сферы они были очень близки. Но расстояние от них до Кольца измерялось временем, и это время их убивало.

Дальний из кораблей располагался от «Бегемота» в двух днях пути на челноке — если максимум скорости снова не сдвинут вниз. До ближайшего можно было допрыгнуть. Вселенная человека съежилась и продолжала сжиматься все больше. С каждым соединением, с каждым натянутым до звона голосом, выслушанным за эти долгие мучительные часы, Бык все больше убеждался, что его план сработает. Непостижимые, незнакомые и беспричинные угрозы здешней вселенной поразили всех выживших. Все мечтали о доме, стремились сбиться теснее, собраться одной деревней. Заработал инстинкт, противоположный воинскому, и пока Бык сумеет его поддерживать, пока они будут прикрывать друг другу спины и заботиться обо всех, кому нужна помощь, горе и страх не обернутся новыми убийствами.

Зеленый экран, возвещавший программу новостей, осветился голубым, и на нем появилась профессионально улыбчивая Моника Стюарт. Она выглядела усталой и серьезной, но человечной. Знакомое всем лицо. Лицо, с которым каждому было уютно.

— Леди и джентльмены, — заговорила Моника. — Добро пожаловать на первую передачу «Свободного радио медленной зоны». Мы говорим с вами из временной студии на борту корабля АВП «Бегемот». Я — гражданка Земли, однако надеюсь, что в этот тяжелый час наша программа будет полезна всем. Помимо передачи всевозможной несекретной информации планируем брать интервью у членов команд разных кораблей, у гражданских лиц с «Принца Томаса», а также передавать музыкальные концерты в прямом эфире. Я имею честь приветствовать нашего первого гостя, преподобного отца Гектора Кортеса.

В открывшемся окне появилось лицо священника. На взгляд Быка, довольно потертое. Отбеленные зубы сверкали слишком ярко, а ослепительные седины отливали сальным блеском.

— Отец Кортес, — обратилась к нему Моника, — вы помогали в спасательных работах на «Принце Томасе»?

Минуту казалось, что собеседник ее не услышал. Улыбка его дрогнула.

— Да, — наконец ответил старик, — я помогал, и это было… Моника, мне стыдно. Мне… стыдно.

Бык выключил передачу. Это уже было что-то. Лучше, чем ничего.

Марсианский фрегат «Кавалер», которым теперь командовал младший лейтенант Скупский, заглушил реактор и передавал остатки жизненного обеспечения и команды на «Бегемот». «Принц Томас» согласился на передачу раненых, бригады медиков и всех выживших штатских — поэтов, священников и политиков. В том числе — этого Гектора Кортеса с мертвыми глазами. Для начала было недурно, но Бык надеялся на большее. Если они продолжат тянуться сюда, если «Бегемот» станет символом спокойствия, стабильности и надежности, появятся новые заботы. Канал вещания даст новой общности лицо и голос. Надо будет еще поговорить об этом с Моникой Стюарт. Возможно, стоит организовать минуту молчания в память о погибших. И совет с представителями всех сторон, который займется планом эвакуации и начнет возвращать людей обратно за Кольцо, к дому.

Только вот торможение лишило их всех дальних кораблей. И Кольцо отдалилось от них, потому что двигались они теперь медленно — а расстояние измеряется временем.