Иван Граборов - Гончая свора

Лэрд, вздрогнув, отвернулся. Мысли о призрачных конях, каких не иначе и седлают в судный день всадники страшного суда, обрели в нём пристанище.

– Чего ты просил? – не унимался Гартвиг. – Откуда ты там появился?

– Я не понимаю, о чём идёт речь.

Чем выше, тем становилось жарче. Шея зудела, веки щипало, руки стёрлись в кровь под верёвками. Они миновали плотный облачный горизонт и звезде, упивающейся властью с началом дня, теперь ничего не мешало превратить их существование в много больший кошмар.

– Может ты попросил знания? Нет, тебе оно не нужно. Богатства? Славы? Врагов? – доносилось упрямо из глубин капюшона. – А может ты просил мести тем, кто сделал из тебя чудовище? Но, что ты отдал взамен? Ты должен был отдать что-то взамен, иначе Рохау не выпустила бы тебя.

– Что такое Рохау? – толи от жары, толи от усталости не выдержал Лэрд, раздражением выказывая пылкий интерес, и таким образом ответил вопросом на вопрос.

Хоть Гартвиг и промолчал, но Лэрд отчётливо услышал подсказку интуиции. Он намерен идти туда с ним. Зачем? Одному ловчему известно. Да и с чего он взял, что Лэрд знает что-то о Рохау или что он там был?

Они снова шли под аккомпанемент взаимного молчания. Звезда в конец прорвала дымчатую завесу и подсветила плавленые камни, забившими яркими блёстками брат о брата. Идти стало труднее и более ни о чём не заговаривали.

Новоявленные конвоиры называли это сопкой, а как посмотреть снизу так самая настоящая гора. Одно предгорье стелилось по красным колышущимся равнинам на удаление десятков миль, при условии полной видимости. До кучи с болот и от них самих несло неимоверно гнусно. Запах напоминал о грудах гниющего мяса, смешанного с тухлыми яйцами и коровьим навозом годичной давности. Но даже так, пусть и кеюмам, соревноваться по части отвратительности с Лэрдом было бессмысленно. Палитра пробуждённых хлористой росой трав леса Ша`А, сочетаясь с недельной немытостью и галлонами людского пота, выдавала настолько элитарный парфюм, что остальным вскоре пришлось навязать тройной слой тканевых повязок. Природа, умей она говорить, на коленях умоляла бы его пощадить себя. Торжество. Хоть где-то в споре с ней люди наконец одержали безоговорочную победу без применения машин и прочих инструментов первичной переработки.

– Нам долго ещё идти, Спичка?

– Клянусь самым странным луком, самой топорной работы, какой только довелось видеть: мне жаль, что отродья оказались слишком слабы для того, чтобы тебя разорвать.

– Про отряд Мулга в этом случае никто и не узнал бы, а значит, я не тащился бы по этой горе! – ботинок неудачно соскользнул с оплавленного булыжника. – Проклятый подъём… Надо было молчать.

– Да уж, лучше сотня отродий, чем один ты, – Экрит туже нахлобучил свой плащ. – называющий себя человеком.

– Хочешь сотню отродий? Проще некуда: полезай в ход ищеек, о котором вы говорили с приятелями, и иди к самому Раппару. Только меня тогда отпусти! – Лэрд осатанело дёрнул верёвки. – Вы конечно единственные, кто не попытался меня в разных формах умертвить за последние несколько нечеловечески длинных дней, но подобного достаточно. Я просто неудачно заплутал, и потерялся чёрт знает где. Всё чего я хочу, так это найти дорогу назад.

Экрит с Утгларом остановились и многозначительно переглянулись друг с другом, а потом, с лёгким налётом формирующегося плана, обратили внимание на Лэрда.

– Да ну нет, вы оба из ума выжили? – остановился он как вкопанный, раскусив их задумку. – Нора, если она там есть, вправду ведёт не иначе как в этот ваш Мулг. В Мулг, не понимаете? – театрально искривилось его лицо, пока Гартвиг искал куда бы привязать навьюченного кеюма.

– Только свяжемся с Утгларом. – сказал верховный ловчий. – Рассвет зашёлся, а сообщение должно быть уже ушло в Кайгарл. Ему не стоит дожидаться нас.

– Если окажется, что это центральный тоннель ищеек, то вернёмся в Кайгарл героями. – одобрительно закивал Экрит.

– Мёртвыми героями вы вернётесь в свой Кайгарл. – флегматично и уже без напряжения отметил Лэрд. – Как нас настигнет очередная толпа, так уйти не выйдет. Придётся либо драться, либо умирать.

– Не переживай, мы бросим им тебя в качестве закуски. Процесс разделки большой мясной туши задержит их на какое-то время, а мы успеем скрыться. – каменное лицо лучника не отразило эмоций. – Теперь пошевеливайся, уже светает.

– Какая шутка, превосходно. Считай, что в семье ты теперь белая ворона. Божественный уровень. Жаль, что не могу похлопать в ладоши.

– Это не шутка. – таким же тоном ответил Гартвиг, поправляя мешки с продовольствием на костлявых боках кеюма. – Замолкни и шагай.

Лэрд нехотя повернулся к каменистому склону, продолжив выбивать пыль из дороги.

Скошенная тропа и не думала заканчиваться спустя пять часов подъёма. Три десятка километров в припрыжку – для любого человека тяжёлое испытание, но эти кайгарльцы были видать не двужильные, а трёх или даже четырёхжильные и выглядят вымотанными они вовсе не от подъёма, а от постоянных окриков на медлительного пленника. Несомненно, Лэрд многое получил тогда под Тунгаваном: прекрасную реакцию и очень низкий порог чувствительности – то, что теперь ему постоянно помогало. Подарок сумасшедшей науки, переспавшей в ту ночь с неразборчивой удачей. Приобретения столь же существенны, сколь и потери былой личности, оставленные на тех дивных тропических лесах, изрытых снарядами по образу их богини-Луны. Только по причине обретённой стойкости, выворачивающий внутренности гнойный запах, доносившийся от него, кеюмов и Кричащих топей, больше бодрил, приводил в движение, подстёгивал борьбу за жизнь, а не валил от смрадного удушья. Лэрд не намерен был сдаваться, лишь узнав, что не имеет шансов вернуться. Долой соблазн отчаянья, что источают слабые.

Обвал. Его горное эхо разнеслось по окрестности с потрясающей скоростью.

Трое остановились на сломе горной тропинки, которую видели исключительно ловчие. Сзади кто-то затопотал по каменистой тропе, вминая сколы породы, легко крошащиеся под большим весом, в утоптанный грунт и дымчатую пыль, забивающуюся в нос. Караван поднялся высоко и хоть подножье, испещрённое смрадными топями, осталось далеко позади, закрытое от взгляда поясом плотного тумана, Экриту удалось разглядеть взбегающего.

– Быстрее! – кричал силуэт, закрытый обмотками, а хрипота, сопротивляясь, давила иссушённую глотку.

– Утглар?!

На нём живого места не было. Три полосы кровяных потёков на шее, изодранные в клочья спина и плечи, живот, придерживаемый намотанным о руку листом, рассечён от груди до самого нижнего ребра с правой стороны. Копьём, которое теперь было и посохом, он перебирал быстрее и быстрее, боясь не успеть.