Иван Граборов - Гончая свора

– Нет конечно, современную Землю я не могу любить при всём желании, – честно ответил Аттвуд, – но в Землю, как таковую, несомненно верю.

– Не понимаю тебя.

– В этом мы и различаемся, Флойд Беннет. Я искренне считаю, что золотой билет на будущее всё ещё не потерян. – Флойд несогласно помотал головой. – Да, я так считаю. Объединение, Восточный блок, их войны, развившиеся вирусы, новый виток религиозного мракобесия, на подобии минувших тёмных веков, деградация огромных масс населения, спекуляции рынков энергоносителей, промывки мозгов, бунты, прикрытые нашим правительством расправы и ликвидации политических оппонентов это хуже чем плохо, но всё это временно. Да, как и вообще всё в нашей истории. Всё в ней временно. – он почти ностальгически вздохнул. – Будут и лучшие времена.

– Только мы до них не доживём.

Гаррингтон хмыкнул и только бережно поправил свой сине-зелёный галстук.

– Интересно, что бы сказал по этому поводу этот Лэрд. – потёр Флойд нос, ощущая болезненные импульсы, насылаемые своей турмалиновой переносицей.

– А Лэрду плевать. И по отношению к политике и к Объединению и к восточным и к Земле и к людям как виду вообще. Лэрд гомидоман, превосходно владеющий целой кучей огнестрельного оружия и не вылезающий из тира, так что проход ему опасно заслонять, а сложных разговоров о жизни он избегает как огня местное зверьё. К тому же нам его тут не найти, чтобы выяснить наверняка. По честности даже не знаю, огорчаться мне и радоваться. – поднял Аттвуд вспотевшую голову и смахнул испарину. – Великий лес слишком велик, как говорит Адайн. Он сам по себе конечно крепкий парень, но тут иной мир, другая планета. Без помощи, если до сих пор не отдал концы, будет туго. Я-то знаю после такого перехода… Уф, мой бедный желудок, наверное, вообще не переварит эту зажарку.

– Нам пора. – скомандовал Валлур. – Чересчур много вольных собралось поглазеть.

Они не спеша выдвинулись вдоль ограды.

Зилдраанец, громко стучащий подошвами о дерево, как самый закоренелый яммтет из всех, находился под постоянным, почти не прикрытым наблюдением, что, казалось, создавало ему некоторый дискомфорт.

Аттвуд, прихватившийся за живот и облокотившийся на Флойда, конечно не ощущал подобного внимания со стороны, но на всякий случай тщательно спрятал дробовик с патронами и портмоне под подставки пышной рассады в дальнем правом углу нижней комнаты-закутка, где Адайн их любезно согласилась разместить. Этому чуть позже была неслыханно рада любознательная Нукум, нашедшая заначку после непродолжительных поисков.

Через несколько часов, довершив полный осмотр местности северным концом селения, они завернули по канатным мостам менной площади к дому Адайн, отличавшемуся от прочих тем, что его почти по угловой срез крыши скрывал распушённый пошчак, росший вокруг до пределов входа.

Все собрались на нижнем ярусе. К концу второго дня на Гирвалме, континенте, по названию которого было решено вывести и общее название для планеты, им очень мало удалось узнать. Нужно было добыть информацию.

Успевший более-менее оправиться от ран Флойд, сдержанный, преимущественно молчаливый и холодный как сталь Валлур, будто вёдший свою собственную игру, Аттвуд, не желавший менять свой мёдом намазанный блейзер на нормальную одежду и усталая от нахлынувших неприятностей Адайн, лоббировавшая коллективное алиби перед старейшинами, вновь вели длительный разговор, обсуждая дальнейшие действия, что, впрочем, больше походило на нескончаемый монолог Валлура, силящегося достучаться до остальных, отстранённо друг от друга стоявших у подъёма на верхний ярус приютившего компанию дома.

– Свет опалил нас. – говорила и говорила Адайн. – Кожа наша стала серой и тонкой. Тогда Дирфанн, видя наши страдания, пригласил вольных в лес, где мы нашли место для жизни. Там мы долго жили, учились строить, охотиться и говорить. В Ша`А нас стало много, а потом ещё больше. Селения росли.

– Адайн, давай к сути. – хрустнул шеей Аттвуд.

– Послушайте, вольные братья и сёстры никогда не взмывали к небу, найдя приют под сенью ветвей, подобно тому, как свирепый Дирфанн, покровитель лесов и гор, не может коснуться воды, как грозный Эирох, закованный в железо творящий бог из морских глубин, не может ступить на белые пески, как страшный Твур, мудрый властитель подземного царства, прорицающий из тени, не может вознестись к рассветным лучам…

– И как сияющая Нагвал, всевеликая мать Эироха, что в святой день Эшту укрывает от света земли вольных братьев, не может ступить к возлюбленному сыну своему, будучи заточённой в небесную твердь. Мы это всё уже не раз обсуждали. – Валлур, склонивший голову над тяжёлым столом стоявшим в залитой светом комнате, выглядит непривычно уставшим.

– Тогда о чём ты хочешь от меня услышать? Я говорю то, что узнала из легенд или от костровых рассказов. – Адайн указала себе на лоб. – Большего у меня нет.

– Я желаю знать о том, как давно вольные братья и сёстры заселили эти земли. И ещё о храме. Ты упоминала его в рассказах про Мулг.

– С того дня, как творящий Эирох явил свою волю, мы всегда были здесь, как и всегда стоял в ущелье древний храм. Фракха возникла много позже, но никогда никто не стремился попасть внутрь, так как святилище никогда до того и не было открыто. Охотники из верхнего предела давным давно пытались отворить врата, но в конечном счёте уходили ни с чем. Всё изменилось в тот день, когда появился Флойд, когда Мулг нарушил договор и убил странника, вышедшего из старых врат.

– Адайн, – неуверенно начал Флойд, боясь пошатнуть местные традиции. – ты рассказываешь о богах и о том, как они повлияли на вольный народ, но веришь ли ты в них сама?

– Нет, не верю. – уверенно ответила она. – Мне, как охотнице, что провела полжизни вне огороженных полей, известно о настоящей природе жизни. Я знаю, что, вероятно, не боги сотворили мир и не боги сделали его таким, какой он есть. Живое подчас слишком мало и слишком велико для богов. Оно просто то, что есть. Природа и её дух, заключённый в каждом творении не приемлют надзора.

– Это… Неожиданно. – он был действительно впечатлён конструктивностью изложенного. – Ведь, если ты правда понимаешь, то почему…

– Почему рассказываю вам сказания? – улыбнулась охотница. – Наши легенды это единственное, что у нас есть. Не забирай последнее, Флойд. – сверкнуло коллоидное серебро в мягком свете. – Мне нечего добавить от себя и дать взамен.

– Так значит врата храма до сих пор отрыты?

– Так говорят, но никто не знает наверняка. Фракха уже семьдесят Эшту не высылает охотников далее порога Ном`тига. Лишь травники общины, Гаату и странствующие торговцы Кайгарла имеют право ступать по ничейным землям. Считается, что они самые осторожные.