Иван Граборов - Гончая свора

– Некабим, скорей к перевалу! Уводи всех охотников! Некабим! – взорвалась травница новым криком, но кого "всех"?

Охрипшая Орно, которую под локти и свист, стоящий в ушах, потащили люди, надрывалась в нешуточной истерике, глядя на то как никем не удерживаемый левый фланг пожирает чернеющая туча взбешённой толпы разумных чудовищ, не знающих пощады. Некабим не ответил, он ничего не слышал и уже не различал в пылу битвы.

Сорок шесть мёртвых яммтетов пали от его руки. Шестеро мёртвых собратьев, отправившихся в объятья Твура, ужасающе возлежали слева и справа. Бесчисленные разрезы, заливавшие светло-серые прожилки тёплыми струйками – вот чего стоило удержание основной массы наступавших. Его руки слабели.

Лучший воин Мектама крутанул головой через плечо ища помощи, но узрел вместо неё лишь то как последнему из двадцати охотников, вставших линией на холме, с чуждым самой природе удовольствием выдавливают глаза. Момента замешательства хватило, чтобы несколько копий пронзили его ноги, а налетевшие скопом чудища истыкали полную жизни грудь длинными клинками.

У видевшей это Орно случился нервный припадок. Травница пала на колени и от происходящего уже не сдерживала градом хлынувшие слёзы, оставляющие размытые потёки у подведённых чёрными разводьями глаз. В бессилии что-либо изменить она проклинала только себя. Исходившая прежде лучезарной свежестью накидка изорвалась. Синий кобальт от грязи и засохшей крови потускнел, поблёк и теперь был похож на старое рваньё. Сломанные ногти цеплялись за свисавший подол, а подранные камнями ноги с порезанной у сгиба шелковистой рукой отказывались слушаться. Красота юной девушки словно ушла, испарилась, растаяв в кровяных подтёках и белёсой траве, пропитавшейся чернотой. Решимость Орно растаяла, уступив место безмерной скорби, и отчаянию, пожирающему её чистую душу.

Стеной вставший камень, будто тисками стискивал вытоптанный участок, на котором маленькая группа металась меж плотных шеренг по четыре бойца, занимавших всю ширину пути.

Проход, впереди по каменистой тропе поднимавшегося вверх перевала, прорубал своим не смолкавшим ни на минуту дробовиком, бесстрашный, но дрожавший всем телом, сэр Аттвуд Гаррингтон, который твёрдо вознамерился выжить назло всем навалившимся бедам. Флойд поднял упавший щит и, как мог, стал ловить стрелы, летевшие в Орно, а вынырнувшая из-под её руки Адайн, с шипением и жуткой гримасой, слала остаток колчана в уродливо вытянутые черепа, бравшие на прицел группу, разя их без промаха.

Охотница знала. Конечно, она знала, что это из-за тех убиенных на поляне сейчас бушует схватка. Их обнаружили и решили действовать. Адайн знала, что неосмотрительность и её скоропостижные решения привели к печальному исходу, но винила не себя. Она винила только Мулг, вероломного Рикташа, этого бездушного выродка из промозглых пещер, шедших к центру земли.

Меткая подача от Мулга. Камнем ей рассекло правую бровь. Затенённая кожа над веком несколько потемнела, а лопнувшие жилки глаза окутали розоватыми стеблями кольца коллоидного серебра. Две стрелы, одна за одной устремились поодаль, поразив двоих, что с дубинами навалились на Флойда.

Аттвуд отстрелял большую часть запаса, ушёл за Флойда, подставившего на удары щит и мельком уловил отражение в стекле первозданного льда, замерзшего под нависавшим пиком горы. Позади них был только Валлур, впереди одна смерть.

Адайн несколько раз вскользь хватили у живота брошенными клинками. Тугие ткани проредили светло-зелёные струйки влаги. Ей было больно, но единственной кровью, которая сейчас имела значение, была кровь отродий, наседавших со всех сторон.

Война давно готовила на вольный народ красно-белые сети. Она знала. Адайн не питала никаких расходящихся с реальностью иллюзий по этому поводу. Никому из них не пережить этот день, не плясать задорно на скорых праздненствах Эшту и не пить бодрящего хифлига, до утра пропадая в весёлых плясках. Её заняла лишь одна задача: убить как можно больше мерзкой погани. Отплатить за убитых, отплатить за страдания, спасти оставшихся из отряда. Как говорила Орно: спасти Фракху.

Она наложила следующую стрелу, натянутая тетива забасила, словно струна виолончели и смирение Хиф оставило охотницу. Стрела отбросила уже раненого клыкача, хотевшего прыгнуть на спину Валлура. Зилдраанец не сдавал. Его уступчатый нагрудник, равно как и шлемовидный визор, верно держали удары всего запускаемого в них арсенала, хотя и покрывались сколотыми царапинами. Он замыкал, идя последним, и теперь оттеснял всю ту тьму опьянённых битвой клыкачей, что разорвали по кускам охотников Некабима вместе с самим предводителем. Уже сотня тварей окончила свои жизни только от его неимоверно сильных рук, но оставшаяся масса этого обстоятельства будто и не заметила. Они напрыгивали всё сильнее и сильнее, копья и стрелы били точнее, а примитивной гизармой его умудрились хватить за шею. Нападавшие били проворно, быстро, точно, безжалостно, но Валлур был Валлуром. Зилдраанец дрался с коварной яростью потревоженного тигра и спокойствием бездушной боевой машины, планомерно перемалывающей вражеские кости сцепленными пластами тяжёлых траков, не ведавших пощады.

Через три сотни метров в небольшой подъём, усеянный то ромбовидным срезами магматических выходов породы, то зеркально-блестящими коростами плавленого солнечными лучами льда, боковой просвет скалы нарушили своим видом грубо выполненные каменные врата, усеянные до кучи вычерченными поверх символами, отметинами и вдавленными по контуру разновысотными рисунками, отдалённые копии которых пыталась ранее симитировать Адайн, черкаясь на полуметровом зелёном листе. Но они были заперты.

– Проклятье, у нас нет времени искать другой вход! – Аттвуд выстрелил и опять поймал камень, на этот раз ребром, что пошло трещиной. – Дьявол…

– Валлур! – Флойда прижимали к ледяной коросте.

Зилдраанец вывернул руку, словно мангуст свой взъерошенный хвост, а выпущенный сгусток огня взорвал ворота, полетевшие крупными ошмётками на их головы. Он выпустил ещё пару зарядов по давящим Флойда копейщикам, перед смертью исказивших свои злобные подобия лиц, воздел взгляд к снежному пику и, быстро прощёлкав комбинацию на возникшей в воздухе рыжеватой голограмме, перехватил оружие.

Флойд вновь, как тогда, на технико-инженерном уровне, почувствовал соприкосновение с тяжёлым взглядом пришельца, будто бы впавшего в глубокий сон.

– Улвар зар Раллед.

Тихий стальной голос громким эхом отозвался в его сознании, а надствольная, выдвинувшаяся вперёд камора, залилась по краям тёплым глазу оранжевым светом. Флойд, как и Аттвуд, понимающе кивнувший Зилдраандцу в ответ, прекрасно знал, что сейчас произойдёт.