Альберт Байи - Эфир-Альфа

Кресло сорвалось с места… Минни исчезла.

Мистрис Вернон, бледная от страданий, бессильно опустилась в кресло. Король жевательной резины Эльвип Д. Вернон апоплексически кричал на Вильки:

— Несчастный! Вы убили мою дочь! Сознавайтесь!

— Клянусь!..

Полицейский, длинный, в очках, предвкушая наказание, спросил бродягу после допроса:

— И вы утверждаете, что ваши смешные россказни — правда?

— Да, мистер.

Полицейский обратился к сопровождавшим его:

— Свяжите покрепче обвиняемого. Увидим, что он заговорит на месте преступления.

Они уже собирались уходить, когда в комнату вбежал запыхавшийся почтальон.

— Телеграмма! — задыхался он. — Радио от вашей дочери. Я сам хотел вам передать, мистер Вернон…

Эльвин Д. Вернон взволнованно прочитал:

— Дорогие родители… точка… не беспокойтесь… точка… я в безопасности… точка… здорова и невредима… точка… все скоро объяснится… точка… нежно целую вас… точка… ваша Минни.

Король жевательной резины кричал от радости.

— Какое счастье! Но я все еще неспокоен. Я ничего не понимаю.

Полицейский хитро улыбнулся.

— Мы имеем тут дело с романтическим приключением, — заявил он.

— Что вы хотите сказать?

— Подождите… и мы увидим.

— Да, да, — радостно воскликнул Вильки, — вы увидите, что я говорил правду…

— Молчите, — строго оборвал его полицейский, — вы отправитесь в тюрьму до выяснения всего дела.

И прибавил, широко улыбаясь:

— Романтическая история… весьма романтическая…

Когда Минни сильным толчком оторвало от земли, она потеряла сознание. Но обморок длился мгновение. Когда девушка открыла глаза, она удобно сидела в глубоком кресле и над головой ее мчались облака. Минни подняла кверху руку и ударилась обо что-то. Значит, ее прикрывает невидимая крыша. Нет сомнения, что какая-то неведомая воля управляет ее странным путешествием. Внизу было белое море облаков с ярко светящимися краями. Вдруг облака разорвались, и Минни увидела широкое зеленоватое пространство. Она могла уже различать некоторые подробности. Пена разбивающихся о скалы волн… Океан! Надежда и опасность! Минни в ужасе закричала. Быть может, разум изменил бы ей, если бы перед ней не вспыхнул красный экран, на котором стояло черными буквами:

— Откройте и телефонируйте!

Минни ухватилась за экран, как утопающая. Щелкнула пружинка и открылся ящичек, в котором находился обыкновенный телефон. Минни взяла трубку и тотчас же услышала голос:

— Прежде всего, успокойтесь! Я — Сесиль Монкальм и я управляю аппаратом.

— Сесиль! Вы!

— Ваше неожиданное путешествие сейчас кончится, и я вам тогда все объясню. Не бойтесь ничего.

Свет потух и голос умолк. Но Минни уже без страха смотрела вниз.

Сесиль Монкальм! Девушка снова переживала годы детства. Рядом с ними жил инженер Монкальм, сын которого, Сесиль, часто играл с маленькой Минни. Потом молодой человек уехал учиться. Они редко виделись. А вот уже два года, как про Сесиля вообще ничего не слышно. Отец Монкальм ограничивался тем, что говорил, что сын его усердно работает в лаборатории в штате Виргиния. Но у Сесиля была уже репутация ученого. Он уже сделал несколько интересных открытий в области беспроволочного телеграфа и телевидения.

Кресло Минни стало перпендикулярно опускаться с мягкостью подъемной машины. Минни и не заметила, как очутилась на земле. К ней подбегал Сесиль Монкальм.

— Простите ли вы меня, мисс Минни? — Энергичное лицо его было бледно. Он поднял девушку и снес ее по невидимым ступеням на землю.

— Мы сейчас же отправим радио-телеграмму вашим родным.

Смеясь, как школьники, они пришли к большому старинному зданию с башней обсерватории. В темном коридоре Сесиль сказал девушке:

— Осторожно, Минни. Тут много прозрачных перегородок, которые расставлены у меня повсюду, как декорации в театре…

— Они стеклянные?

— Нет, я вам объясню потом.

Они вошли в большую белую залу.

— Это ваша лаборатория, Сесиль?

— Да… А вот и мой радио-телеграфный аппарат.

Монкальм подошел к мраморной доске с лампочками и распределителями.

Он подошел к большой мраморной доске, на которой топорщились лампочки, сияли циферблаты и рукоятки.

— Я посылаю телеграмму, милая Минни. Вы можете сегодня же к вечеру вернуться домой на моем аэроплане. Хотите, чтобы я сообщил о вашем возвращении?

— Ах, нет, Сесиль. Я никогда больше не решусь на такое воздушное путешествие. Нет, нет, я вернусь в Ветербюри обыкновенным способом.

— Так я успокою ваших родителей, что вы в безопасности и что все скоро объяснится. Я не могу им сказать, где вы находитесь. Мне необходимо продолжать свои работы в полном одиночестве и никто не должен знать, где находится моя лаборатория.

— Поступайте так, как вам нужно, Сесиль.

— Благодарю вас. Право, я не могу себе простить, что вовлек вас в такую неприятную историю.

— Я ни о чем не жалею. Здесь все так необычно…

Монкальм стал выстукивать по азбуке Морзе.

— Теперь ваши родные скоро успокоятся, а мы с вами выпьем чаю…

Монкальм дотронулся до клавиатуры. Вошел слуга и неподвижно встал у дверей.

— Это мой верный Диего, — сказал Сесиль. — Он видит моими глазами и слышит моими ушами. У него, у счастливца, нет мозга. Это такая надоедливая вещь — мозг!

— Сесиль, я боюсь. Вы меня заставляете жить в каком-то кошмаре.

— Диего — безобидный автомат, не бойтесь, дорогая.

Сесиль задвигал рычажком на сверкающей поверхности реостата.

— Диего, чаю. Мы торопимся.

Автомат повернулся, исчез с быстротой молнии и вернулся со столиком на колесах, на котором был сервирован чай.

— Вы теперь успокоились, Минни? — спросил девушку Сесиль. — Конечно, вам здесь все должно казаться странным. Но я всего только сделал прыжок во времени, ускорил некоторые изобретения, о которых, быть может, уже думали люди. Все — звенья одной цепи. Только ускорен ритм — вот и все. Но иной раз и мне страшно…

— Страшно? — снова обеспокоилась Минни.

— Я боюсь, что люди еще недостаточно культурны, чтобы пользоваться моими открытиями. Бедное человечество все еще раздирается бесплодными страстями… В одном грамме металла скрыта атомная энергия, равная шести миллиардам лошадиных сил. Чтобы ее освободить, нужно было диссонировать атомы. Вот мое открытие.

— Но это совершенно сбивает с толку, Сесиль.