Александра Ковалевская - Война Моря и Суши
- Название:Война Моря и Суши
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Эксмо
- Год:2016
- Город:Москва
- ISBN:978-5-699-92836-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александра Ковалевская - Война Моря и Суши краткое содержание
В преддверии Третьей Мировой войны лучшие ученые планеты основали в глубинах Мирового океана Подводные Колонии. Ядерный кошмар глобального апокалипсиса отбросил обитателей Суши на уровень первобытных дикарей, которым пришлось мучительно долго восстанавливать свою цивилизацию. Миновало двести лет. Подводные Колонии достигли небывалого прогресса и готовы жестко отстаивать свои интересы. Они провоцируют начало войны с Сушей, перейдя от тактики силового сдерживания к открытому вооруженному наступлению. Сотрудники Главного Управления Подводных Колоний Марк Эйджи и Артемий Валевский втянуты в водоворот военных событий. Друзья должны во что бы то ни стало остановить надвигающийся новый кошмар…
Победитель конкурса «100 % фантастика»!
Война Моря и Суши - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Валевский охотно согласился время от времени заботиться о кити, — Марку иногда приходилось отлучаться из дому. Сообщая это, Эйджи многозначительно закрыл глаза и тряхнул головой влево, считая, что этого объяснения вполне достаточно.
Котёнок получил своё имя раньше, чем была прикончена вторая бутылка в его честь:
— За Полосата Счастливого!
Бокалы сдвинулись, дымчатые метки на их боках встретились, и бравурный звон, похожий на бодрый марш, зазвучал над столом.
«Время от времени» наступило быстро: этой же ночью Арт забрал кити к себе.
Белолицая девушка с яркими губами, восхищавшаяся крошкой Полосатом, забрасывала взгляды на Марка до тех пор, пока не стало очевидно: любовь к животному у девчонки идёт рука об руку с нешуточным интересом к его хозяину.
Эйджи всучил приятелю корзинку, повинно приложился лбом к плечу Валевского и, шут балаганный, не сказав ни слова, развернулся, повёл новую знакомую через один из многочисленных выходов.
«То-то и оно, многочисленных, — а я как найду обратную дорогу?»
Арт проводил взглядом фигуру, зачёсанные назад патлы и нетвёрдую походку инсуба, интимно нашёптывающего новой подружке с длинной белой шеей. Одобрил выбор приятеля: девушка примерная. Затем попытался вспомнить весь путь в «Тридесятое царство» с учётом того, что назад лучше бы отправиться на о-лифте, это раз в пять быстрее. Подумав, решил, что лучше упростить себе задачу и вызвать такси.
Солнце Союза восходило и заходило, почти как настоящее; кроме того, в столичном рифе существовала смена сезонов. Второго сентября Арт, возвращаясь домой из Главного Управления, пожалел, что на нём длинная хакама, полагавшаяся чиновнику его ранга, а не лёгкие светлые брюки. Пришлось расстегнуть форменный пиджак; пижонский высоко накрученный шейный платок, купленный по наущению неугомонного инсуба, сейчас был лишний. «Три-эс», — «Служба Солнечного Света», — злоупотребляла своими полномочиями, придумывая для рифа погоду, непредсказуемую, как в Надмирье в легендарные времена пра-предков.
Солнце не на шутку припекало.
Девушки несли пальто на сгибе локтя. Дети просили фруктовый лёд. Вьющиеся по стенам цветочные лианы оживали на глазах и, обильно подпитанные заработавшей в полную силу гидропоникой, начали источать сильный запах готовых раскрыться почек. В вышине электронные птицы, запущенные в риф пятьдесят лет назад, чирикали и свистели над террасами Верхнего яруса.
Валевский представил, что примерно так приходит весна на поверхность планеты. Чувство сопричастности к чему-то большему, — гораздо большему, чем родной мир подводных мегаполисов, — заставило вздохнуть полной грудью.
Он полюбил этот риф: сразу, безотчётно и всем сердцем.
Игра теней от света солнца не раздражала; он прощал Союзу ночную темноту, так нелюбимую подводниками, привыкшими к постоянному освещению, приглушенному по ночам, но не меркнущему. Здесь же темнота, как и на поверхности, властно наступала после потускнения местного солнца, имитировавшего закат в щели меж башен мегаполиса, и город включал витрины и зажигал фонари вдоль транспортных лент, несущих людей и грузы. Искусственные звёзды, горящие, пожалуй, ярче, чем настоящие в небе над сушей, медленно двигались по орбитам, но раз в году сходили с мест и показывали для детей величественную праздничную мистерию.
Весна приходила только в столицу Морских Колоний. Другие рифы лишены счастья наблюдать смену сезонов.
Впрочем, сестра Арта всегда была противоположного мнения:
— И как вы там живёте? — ворчала она, встречая Валевского-младшего на пороге родительского дома и покровительственно чмокая взрослого учёного дылду в подставленный лоб:
— У вас опять наступила зима? И вы согласны два месяца носить свитера, а два месяца — ещё и пальто? И терпеть холод и сквозняки от вентиляторов? Нет, правительство обслуживает невероятные прихоти! Лучше бы тщательнее проверяли внешние стены, ведь это всеобщая безопасность.
Но Арт был другого мнения.
Улыбаясь, он бурчал Лене что-нибудь примирительное, пожимал её мягкие предплечья и, по привычке детства, шёл прямо на кухню: в святая святых родного гнезда. Там ждали пышки с начинкой, или слоёный обеденный пирог, или новый кулинарный эксперимент Лены, — сестра отлично готовила. Там будущему аналитику, студенту Академии Союза, выпадал случай отпускать на свободу смирно сидящего до поры до времени у него внутри и довольствующегося студенческими обедами Парня-Большое-Пузо, обожавшего домашнюю стряпню.
«Как поживает семья?» — тепло подумал Валевский и спохватился, что уже две недели не посылал весточку Лене. Он работал по десять часов с понедельника по пятницу и по шесть часов в выходные, работа доставляла удовольствие а, кроме того, общественные обязанности, тянувшиеся со студенческих лет, не успевшие отмереть и отвалиться, подобно рудиментарным хвостам, отнимали всё редкое свободное время. При таком ритме жизни быстро проносились недели и даже месяцы.
Из открывшихся настежь дверей кафе на улицу вырвалась песня.
Песня вторила мыслям: «Стайкой быстрых рыбок балу проносятся дни…»
Арт набрал номер сестры. Затем нужно отправить электронку племяннику, собиравшемуся провести студенческие каникулы на «Касатке» — плавучей базе.
Этой ночью, напоённой нежными запахами пробуждающихся цветочных лоз и романтическим светом лиловых фонарей, закончился долгий двухсотлетний мир Морских Колоний.
В море
Головная боль понемногу успокаивалась. Разжался железный обруч, сковавший виски, медленно возвращалось зрение. Теперь он мог видеть слепяще-яркую от солнечных бликов поверхность моря за бортом о-катера, в котором оказался не иначе, как чудом. Он помнил адский грохот взрыва на причале, кипение воды, помнил внезапную слепоту, вызвавшую у него панический ужас, и содрогнулся, и застонал.
Его вытошнило в волну.
Справившись со спазмами в желудке, Йон почувствовал, что не один. С трудом повернул тяжёлую, словно свинцом налитую голову, и увидел на дне лодки женщину с двумя детьми. Они спали, привалившись друг к другу. Или были без сознания. Нет, кажется, просто спали. Хотя их позы не похожи на объятия уснувших рядом близких людей.
Мужчина в форме наставника, сидящий на носу катера возле приборной доски, кивнул ему ободряюще, но не сказал ни слова. Йон окончательно пришёл в себя и тихо заскулил.
— Разбудишь пассажиров, — незнакомец показал глазами на спящих. — У них контузия покруче твоей, пусть спят, так легче справиться с болью. И ты сейчас уснёшь, а когда проснёшься, перестанет болеть голова.
Наставник держал перед собою приподнятую правую руку, ладонью вперёд, и медленно разгибал пальцы. Он закончил говорить, мизинец разогнулся последним. Йон увидел раскрытую пятерню. Писклявыми голосами пальцы по очереди пропели: «Пя-ять, четы-ыре, три-и-и…». И сгибались, склоняя головы-фаланги: укладывались спать. Йон зевнул, пошарил рукой; скамейка на корме показалась достаточно широкой и удобной, — в самый раз, чтобы опуститься на неё и вздремнуть…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: