Кир Булычев - Операция «Гадюка»

— Вот именно! — Тут и Чумазилла сообразила, что этот вопрос надо было задать давно.

— Я услышал имя Люси от Берии, — сказал Леонид Моисеевич. — Вот испугался и побежал.

— Почему испугались? — спросил Егор. Но и сам он напрягся.

— Мне не понравился контекст, в котором прозвучало имя Людмилы.

— А что за контекст?

— Лаврентий Павлович разыскивает Люсю, — объяснил доктор. — Он даже узнал, что Люся живет на Подьяческой, только не выяснил, на какой из Подьяческих. Вот я и кинулся сюда, мне еще повезло, я рикшу поймал.

— Который по Невскому людей возит? — спросил Егор. — Я как-то на нем ездил.

— Погоди ты, Егорка, — перебила его Люся. Хоть она и младше Егора на шесть лет, она всегда чувствовала себя старшей, потому что была бедной, битой, несчастной и страшно живучей помоечной кошкой — так ее называла мать. И все, чего она добилась, она добилась упрямством и трудом. Егорка мягкий. Егорка жил в нормальной семье, его лелеяли и любили, у него были друзья, а родители не пили. — Погоди, Егорка, — повторила Люся. — Объясните, зачем меня ищет этот палач?

— Я знаю только, что он посылал своих людей искать вас. У него есть верный агент по имени Крошка, это маленькое хрупкое создание…

— Знаю, — сказала Люся.

— Этого быть не может! — воскликнул Егор.

— Я так и думала. — В голосе Чумазиллы звучало торжество победившей справедливости. — Я с самого начала поняла неладное — как она могла случайно встретить генерала и втереться к нему в доверие? Гадина, задушу ее собственными руками.

— Эта Крошка — агент Берии? Но зачем?

— Я могу воспроизвести ход его мыслей, — сказал Егор. — Мы хотели послушать, о чем они будут говорить на сенате, на выборах Верховного.

— Зачем вам это слушать? — спросил доктор.

— Я чую, — вмешалась Люся, — что грядут перемены. Это не очень торжественно звучит. Но в самом деле что-то плохое, я убеждена. Могут же у нас быть предчувствия?

— Конечно, вам не все равно, — согласился Леонид Моисеевич, который знал, что молодые люди оказались здесь не потому, что убегали от действительности.

— И мы не зря туда пошли, — сказал Егор. — Я услышал страшные вещи. Настолько страшные, что смог рассказать о них только генералу.

— А он теперь все разболтает своей фаворитке, — сказала Чумазилла. — Если уже не разболтал.

— Берия выследил меня и поймал, — сказала Людмила. — Но Егорушка вытащил меня из Смольного, а потом мы… забыли, что Берия будет нас искать.

— Это следствие жизни в нашем мире, — мрачно сказал Егор. — Такие глупости надо наказывать.

— Я виновата, Егорушка, — сказала Люся.

Будучи девушкой сдержанной и даже сухой, всю свою нежность, благодарность и преклонение она обращала лишь к Егорушке, единственной ее ценности.

— И чего же Берия хочет? — спросил Егор у доктора.

— Как я понимаю, ему очень хочется отыскать Люсю. Он не знает, чем она ему угрожает, с кем она связана. Может, он даже преувеличивает ее опасность… — Доктор замолчал, посмотрел на Егора, на Люсю, ничего не прочел на их лицах и продолжал: — Он замыслил какой-то большой эксперимент. И для этого ему нужен я и еще другие люди. Но он, конечно же, никому здесь не доверяет, он боится и своих союзников, консулов.

— Боюсь, что слишком боится, — сказала Чумазилла. — Если это он убил Чаянова и Ларису, значит, будет война. Клюкин ему этого не простит.

— Я бы на его месте больше боялся владыку Никифора, — сказал Егор. — Мы с Люсей шли через леса из Москвы, мы бывали в скитах. Берия не подозревает, что и кто там скрывается.

— Вы и мне ничего не рассказывали, — обиженно заметила Чумазилла.

— Ты не спрашивала, — сказала Люся.

— Что еще знает Берия и что еще замышляет? — спросил Егор у доктора.

— О вас он больше ничего не знает. Он снова послал Крошку к генералу, чтобы она выведала у него, кто вы и кто за вами стоит. А я как услышал, то улучил момент и убежал из лаборатории.

— Из какой лаборатории? — спросила Люся.

— Из моей лаборатории. Каким бы дурным ни был ваш Берия…

— Он не наш.

— Каким бы дурным он ни был, но он дал мне возможность работать. Без этого я бы снова погиб.

— Бог с ней, с лабораторией, — сказала Чумазилла, — но нам надо отсюда уходить. Если Крошка узнала, где вы живете, то с минуты на минуту могут нагрянуть велосипедисты.

— У Крошки нет крыльев, — сказал доктор. — Даже если ее повезли велосипедисты… я думаю, что у нас есть время.

— Скажи тогда, дядя Леня, — Люся вдруг погрузилась в прошлое, когда была девочкой, попавшей сюда по случайности и могущей надеяться лишь на доктора, — скажи, что у тебя за лаборатория? Чем можно здесь заниматься?

— Кровью, — сказал доктор, — ты же знаешь, что по происхождению я гематолог. Мне было интересно узнать, какие изменения претерпевает человеческая кровь в этом безвременном мире. Мне нужно было понять, не обратимы ли эти процессы.

— Свежо предание, — заметила Чумазилла.

— Я понимаю, насколько малы мои возможности — ведь это проблема глобальная. Но ведь кто-то должен начать? Даже если там, наверху, знают о нас и наших бедах, у них нет возможности изучать нашу кровь. А у меня есть.

— При чем здесь Берия? — спросил Егор.

— А при том, что он помогает мне. Ему тоже хочется это узнать.

— Еще бы, — сказала Чумазилла, — он хочет расправиться с нами здесь, а потом вернуться туда.

— Вряд ли, — сказал доктор. — Но он планирует какую-то вылазку.

— Зачем? — быстро спросил Егор.

— Не знаю, он мне не говорит. Будут добровольцы, какие-то добровольцы, они пойдут туда, на день или на два…

— Значит, вы что-то смогли? — спросила Чумазилла.

— Не знаю. Но у меня есть какая-никакая лаборатория, помощники и оборудование, и мне кажется, что я нащупал некие пути…

— Вы можете возвращать жизнь крови? — спросила Чумазилла.

— Я бы не говорил так решительно, — замялся доктор, — но мне кажется, что я могу защитить человека, уходящего туда, наверх, от гибели. Ненадолго, конечно, но защитить.

— Я боюсь, — сказала Люся, — что Берия использует твою работу, дядя Леня, для каких-то страшных целей. Он плохой человек.

— Я не хуже тебя знаю, что он плохой человек. Ведь я прибежал сюда не только потому, что соскучился по тебе. Но и потому, что испугался.

— А что эти люди будут там делать? Сидеть у выхода и курить? Нет, так быть не может, — произнесла Людмила.

— Я тоже думаю, что не может, — согласился доктор. — Но больше ничего пока не знаю.

— Нарисуйте мне план, — сказал Егор.

— Какой план?

— План вашей лаборатории и план Смольного. Так, чтобы, если нужно, я мог бы вас найти.

— У тебя есть карандаш?

Доктор принялся рисовать, Егор склонился к нему, запоминая детали плана, Чумазилла с Люсей отошли к окну, которое выходило на Большую Подьяческую.